На рассвете, когда в хуторе все спали, к Дому культуры подкатил грузовик. В кузове на откидных скамейках сидело двадцать автоматчиков. В двери показался заспанный немецкий лейтенант, начальник Бронзокосского гарнизона. Он вполголоса произнес несколько слов по-немецки. Автоматчики попрыгали на землю и поспешно скрылись в Доме культуры. Машина развернулась. Спустя несколько минут грузовик скрылся за хутором, оставив за собой медленно оседавшее облако пыли.
А с восходом солнца полицаи и солдаты сгоняли хуторян к правлению. Старики и подростки, женщины и девушки шли на сбор, охваченные смутной тревогой. Они предчувствовали, что атаман затеял что-то недоброе. Таня находилась в правлении, в кабинете Павла, ее привели полицаи еще спозаранку. Последним в сопровождении солдата и полицая пришел Бирюк. Он огрызался на полицая, отталкивал от себя солдата, еле волочил ноги и прихрамывал, опираясь на палку. Павел исподлобья посмотрел на Бирюка.
— Ты что же это, большевистский холуй, особого приглашения ждешь?
— Да еще упирается, сволочь, — сказал полицай.
— Потурить бы тебя на работу, чтоб знал, как выполнять приказы. Да таких хромоногих калек не принимают.
— А что я? — прогудел Бирюк. — Могу разве угнаться за ними? Они вон как шагают…
— Молчать, падаль! — прикрикнул Павел. — Небось, с Анкой в сельсовете усердствовал до поту?.. Запомни: ежели еще раз нарушишь установленный порядок, пристрелю как собаку. Не посмотрю, что калека, — он повел взглядом по толпе и продолжал: — Кого буду выкликать, отходи в сторону… Краснянский Михаил!.. Быкодорова Авдотья!.. Шульгин Петр!..
— Да он же еще отрок, — сказал беззубый, с провалившимися морщинистыми щеками старик. Как и прежде, он стоял впереди толпы, все так же опираясь руками и грудью на палку. — Какой же из такого работник?
— А ты помолчал бы, Силыч, — покосился на старика Павел.
— Ну уж! Я перед твоим батькой головы не клонил…
— Молчать, когда атаман говорит!.. Дальше… Титов Ефим!.. Выходи, выходи, что за бабьи юбки хоронишься?.. Зотова Татьяна!
Полицай вывел Таню из правления, указал:
— Вон к тем ступай…
Не удержались женщины, зашептались:
— Танюшка!
— Боже мой!
— Да на ней лица нет!
— А похудела-то как, сердечная!..
Лейтенант стоял возле и молча наблюдал за происходившим. А Павел, шаря по толпе злыми глазами, выкрикивал все новые имена. В сторону отходили средних лет мужчины, женщины, но больше подростки. Павел повернулся к полицаю:
— Считал?
— Как же, подсчитывал.
— Сколько?
— Пятьдесят восемь.
— Хватит!
Лейтенант утвердительно кивнул головой, поднял руку. Из распахнувшейся двери Дома культуры быстро потянулась живая цепочка автоматчиков, и в течение нескольких секунд группа отобранных Павлом хуторян была охвачена кольцом. Лейтенант подошел к Павлу, сказал тихо:
— Шеф будет доволен твоими стараниями, атаман.
Павел просиял.
— Так вот, хуторяне! — продолжал он уже мягче. — Вы пойдете на полевые работы. Поможете селянам озимые хлеба сеять. А чтоб вас никто не обидел по дороге, надежную охрану даем. Постели вам дадут, кормить будут. Так что брать с собой ничего не надо. Всем будете обеспечены. Закончите работы и обратно домой. С богом! — махнул он рукой.
Окруженные автоматчиками, двинулись в далекий неведомый путь хуторяне, глотая горячие слезы. Среди оставшихся кто-то заплакал, кто-то охнул, упал на пыльную дорогу, заголосили дети. Толпа хлынула было за уходившими, но из Дома культуры выбежали солдаты, преградили дорогу.
— А и брешешь же ты, сопливый атаман, — покачал головой Сила Силыч. — Своему народу брешешь. Сказал бы хоть правду, мол, на германскую каторгу посылаю вас… У меня, мол, не розничная, а оптовая торговля людьми…
— Замолчи, старый хрыч, — зашипел Павел.
— Не замолчу… Не запугаешь… Я пока еще на родной земле стою…
— А вот я заставлю тебя стать на колени и стукнуться лбом в эту землю. Потом поклонишься и мне. Но раньше отобьешь земной поклон немцу, другу и спасителю нашему.
Старик, опираясь на палку, приблизился к Павлу.
— Нет, раньше тебе. На! — и он плюнул ему в лицо. — И другу твоему. На! — и на щеке лейтенанта повис плевок.
Лейтенант дернулся, отпрянул и, брезгливо морщась, выхватил из кармана платок:
— Мразь…
Павел ударил старика ногой. Силыч, выронив палку, повалился на землю. Полицаи схватили его за руки, подняли, встряхнули, словно мешок с костями, и, держа его под мышки, вопросительно посмотрели на атамана.
— Вздернуть! — взвизгнул, брызгая слюной, Павел. — И немедля. Повесить при всем народе!..
Толпа ахнула, качнулась и замерла…
Во время бомбежки Кумушкина Рая погиб заведующий поселковым медпунктом. Теперь Душин заменил его.
Помещение медпункта так же, как и на Бронзовой Косе, состояло из трех комнат. В двух размещались процедурная и приемный покой; в третьей комнате жил фельдшер.
Дарья Васильева ведала колхозной баней. Возвращаясь с лова, рыбаки прямо с берега шли мыться. Жены еще на берегу вручали им белье. Напарившись всласть, рыбаки благодарили заботливую Дарью, расходились по хатам.