Рейн открыла было рот, но ничего не произнесла. Отвернулась, вернувшись к склянкам. Аптекарь горестно взмахнул рукой и вышел, вздыхая, но не проронив более ни слова.
Через какое-то время, за которое сон так и не одолел меня, Рейн закончила смешивать ингредиенты и принесла маленькую плошку, которую использовала ранее. Бросив на меня очередной испытующий взгляд, она добавила бледно-розовую жидкость в общую массу, перемешав. Потом перелила густую комковатую жижу в маленький стакан.
Она что, предложит мне это выпить?! Я не стану глотать эту серую бурду!
Еще в дошкольном возрасте, когда я, малолетняя дурочка, срывала бутоны одуванчиков, листочки, ягодки в парке, где мы с мамой гуляли, и «варила» из них «обед» — клянусь, еще тогда приготовленная масса выглядела аппетитнее и съедобнее!
Я попыталась унять нарастающую панику, одновременно понимая, что, если Рейн сунет мне стакан с микстурой, я не смогу отказаться — под каким предлогом? Буду звучать подозрительно, она поймет, что я притворялась и все слышала и видела.
Только вот, что именно я видела? Что в плошке?
— Алекс? — Рейн присела на диван, перемешивая микстуру в стакане, — Алекс, привстань, пожалуйста! Тебе нужно это выпить.
Что делать?! Продолжать притворяться?
— Алекс! — девочка стала меня тормошить, и я невольно открыла глаза.
— Что такое? Ты меня разбудила.
Рейн внимательно изучала меня, едва заметно улыбнулась.
— Выпей, — сказала она, протягивая стакан, — Это поможет.
— Чему поможет?
— Заснуть.
Я побледнела, но самообладания не потеряла
— Но я и так спала! — сказав это, я встретилась с ней взглядами, но не смогла выдержать иронии в ее глазах, — Я не стану это пить.
— Не выпьешь — будешь испытывать проблемы со сном ближайшие недели, а то и месяцы. Это лучшее средство. Даже в Фокусе нет лучшего аналога.
— Что ты туда добавила?
— Ты же не спала. Ты все прекрасно слышала, — пожала плечами девочка, — Бахчи-кому, мышецвет…
— Нет. Не ингредиенты, — я присела на диване и изучила напиток. — Что туда добавила
Рейн несколько секунд молчала.
— Свою кровь.
— Зачем?!
— Ты не поймешь, — покачала девочка головой, вставая и направляясь к бусам, — Но это не отрава. Смело выпей и засыпай. Продолжим путь завтра.
Я какое-то время смотрела ей в спину… затем проглотила микстуру и поморщилась. На губах остался кисловато-железный привкус.
— Извини, что повела себя так странно, — услышала я голос Рейн из-за шторы, — Ей было очень плохо, понимаешь? Она могла умереть.
— Умереть? — ахнул мужчина (как, впрочем, и я). В моей-то аптеке? Утром пятого дня? Ты желаешь мне позора и разорения?
— Больше её жизни ничего не угрожает, — поспешила успокоить его Рейн, — Я дала ей надежное лекарство.
— Поднять на ноги умирающую бахчи-комой? — в голосе купца послышалось сомнение, — Боюсь, я принес тебе не те травы, доченька.
— Разве? Но я точно видела еще порошок белого дуриана и мышецвет!
— Да, но они годятся лишь для улучшения пищеварения или усваивания пищи! Уймут язву в желудке, отгонят тошноту, отвеют запах изо рта, но на чудесное спасение неспособны!
— Не бери ты в голову, па, я обо всем позаботилась. Ей скоро станет лучше, зуб даю, а мы пока давай поговорим. Как отец и дочь.
И они заговорили. Говорили долго и монотонно, сводился разговор к тому, что Корнелиус уговаривал дочь остепениться и остаться с ним, а Рейн всячески увиливала от этой темы. Я быстро заскучала и, к своему немалому облегчению, смогла заснуть.
