Видимо, он понял, что она с Ловчим никуда не пойдет, а я, если что, смогу отбиться даже от его молниеносных клинков. Я пошла вперед. Вывеска на стене здания осыпалась, многих букв не хватало, но одно слово я прочитать сумела: «Школа». Выходит, мелкие приходили сюда учиться. У нас под землей тоже была школа. Но чтобы целое здание таких размеров отдали под обучение мелкоты — немыслимо. Такое не помещалось у меня в голове.
Ловчий поравнялся со мной — видать, все еще интересовался моими словами про подземные племена.
— Ну и как там живется? Под землей, в смысле?
— Там темно. Дыма много. Пространства мало для жизни, так что привыкаешь жить потеснее. И я выросла с мыслью, что в туннелях бродят Уроды, и если я буду храброй и сильной, то отправлюсь сражаться с ними ради защиты анклава.
— И как, получилось? — поинтересовался он.
— Ага. Некоторое время я этим и занималась.
Про то, как нас изгнали, рассказывать не хотелось, но я же знала, что он не отвяжется. И впрямь, он спросил:
— А как вы здесь-то оказались?
— Не повезло.
Намек он понял и перестал приставать с вопросами. И принялся осматривать комнату за комнатой с одной стороны коридора. Я делала то же самое с другой. Молча и быстро мы обошли здание. Оно оказалось немаленьким, с тремя уровнями и кучей комнаток, заставленных крошечными столами и стульчиками. Вот ведь! Они и правда отдали все это здоровенное строение мелким! В каждой комнате стоял лишь один большой стол и один большой стул. Изумлению моему не было предела. Я зашла в одно такое помещение и увидела большую черную доску на стене. Ее покрывала белая пыль. Через прах времен проглядывали буквы, но их невозможно было разобрать. Я чувствовала себя так, словно подглядывала за отражением в зеркале, а оно все-таки что-то там учудило. Потом дотронулась пальцами до доски и вывела в пыли первую букву своего имени. Что писать дальше, я не знала.
— Это чего такое? — спросил Ловчий.
— Буква Д.
И мы пошли дальше. Ловчий двигался совсем не так, как Невидимка — не скрытно и осторожно, а напористо, агрессивно. Чувствовалось, что он готов отразить любую атаку и убить нападающего, не раздумывая. Хм, интересно сравнивать этих двоих. Впрочем, Ловчий вел себя осторожно и осмотрительно.
— Ну что, похоже, здесь безопасно, — сказал он, когда мы обошли отведенный для патрулирования участок.
Я покивала. Кругом валялись крохотные кусочки крысиного и птичьего помета. Знаков присутствия других, более крупных и страшных зверей не наблюдалось. Мы зашли в место, которое, судя по всему, было кухней. Я поняла это по сковородкам — Медяшка пользовалась такими же штуками, чтобы готовить еду для анклава.
А еще я нашла огромные, просто гигантские банки с едой. В жизни никогда таких не видела.
— Жаль, с собой не унесешь, — пробормотала я. — На пару месяцев бы хватило.
— А мы можем маленькие консервы оставить на потом. А поесть из этих.
Я громко прочитала:
— Кукуруза со сливками.
В бледных глазах Ловчего вспыхнули искорки интереса:
— А ты как это поняла?
— Ну, я же читать умею. Хотя, конечно, не так хорошо, как Невидимка.
Тут Ловчий вытаращился на меня, а потом осторожно спросил:
— В смысле? Что это значит — читать?
Он что, простых вещей не знает? И тут я вспомнила, где и как он вырос. Наверняка Производители их там ничему не учили. И он умел только драться и отнимать чужое. У него не было никого вроде Камня, который бы все рассказывал и показывал и отводил на занятия для мелких. Удивительно, что он вообще говорить научился…
— Вот это — буквы, — показала я пальцем. — Они складываются в слова. В название того, что в консерве. Я не знаю, что такое кукуруза, но есть хочется так, что я готова сожрать что угодно.
И я вытащила свой ножик с кучей разных лезвий. Одно из них прокололо крышку банки, и я проделывала отверстие за отверстием, пока, наконец, не сумела отвернуть жестяной кругляш. И подозрительно оглядела желтое месиво внутри. Ловчий наклонился и принюхался.
— А ничего так пахнет…
Поскольку руки уже были вымыты в пруду, я запустила их в банку и попробовала. Сладкая такая штука. Не как вишни, вкус другой, но тоже ничего. Ловчий последовал моему примеру и тоже подцепил еды. Я ела, пока не насытилась, а потом вытащила бутылку с водой, которую недавно нашла. До сих пор я не решалась из таких бутылок пить, только обмывалась. Но сейчас выхода не было. Я с хрустом свернула крышку и сделала осторожный глоток. На вкус вода оказалась… не слишком приятной. Но и отвратительной не была. Я опорожнила бутылку до половины, а потом предложила попить Ловчему:
— На вкус не ахти, но думаю, она чистая.
Он взял бутылку, но кинул на меня странный взгляд. Видно, не привык делиться. Если ему чего-то хотелось, он это просто забирал. Но сейчас приходилось действовать по-другому. И он должен был к этому приноровиться.
Я прищурилась и процедила:
