– А дедушки не хотят под кайфом! Не хотят с вином! Они хотят «чистую девушку!!!» Ты же у нас чистая? Девушка! – и захохотал, громко и противно, на всю каюту.
Из-за его спины нарисовались три очень старых, благообразных дедушки. Лет им было столько, сколько она не смогла даже определить! Они были в два раза старше ее Питэра! Анна ошарашено смотрела на старичков, а они быстренько выставили лысого бандита из каюты и столпились вокруг Анны.
– Что вы собираетесь со мной делать? Боже мой! Вы же в таком возрасте, что ни о каком сексе нельзя даже говорить? У вас ничего и не получится! – Анна даже засмеялась, неожиданно сама для себя. Она уже давно не смеялась и даже не улыбалась.
– Деточка! А нам секс уже и не нужен! Нам нужно молодое и красивое тело! Мы тебя будем ласкать и пытать! Ты еще никогда не испытывала кайфа от пыток? Никогда? Вот и попробуешь. Это необыкновенное чувство! Только нужно понять и принять это в себя! Когда плеточкой по розовенькой, молодой попочке….
– Как пытать? – Анна ужаснулась. – плеточкой….
Анна отодвинулась в угол кровати и загородилась полотенцем.
Неожиданно старики заговорили между собой на немецком языке. Они были немцы! Анна тут же перешла на немецкий язык. Ее поразило одно, как могли эти старички предложить ей пытки? Как? Зачем? И почему?
– Слушайте! А вы что, действительно собираетесь меня пытать? Вы что нацисты? – Анна смотрела ни них во все глаза. От неожиданности и дикости предложения в голове у нее все перемешалось и не находило ответа на свои собственные вопросы.
– А как это ты угадала? Мы действительно в прошлом были нацисты и гордимся этим! Мы есть сливки арийской нации! Это именно мы наведем на земле порядок! Мы! Или наши дети! – все три деда радостно засмеялись.
У Анны все похолодело в груди. Эти выродки, которые насиловали, убивали, сжигали в концлагерях ее родственников, умудрились выжить и сегодня собираются издеваться и изгаляться над нормальной, красивой женщиной, которой рожать и рожать, а не подставлять своё тело под их утехи! Это было так дико и абсурдно, что невозможно было понять нормальными человеческими мозгами! Или эти пытки нужны только для того, чтобы получить документы Питэра, вдруг сообразила Анна?
Внутри у Анна все собралось в одну скрученную, как волчок спайку, такую сжатую, как пружину, что не было никаких сил шевелиться, потому, что жуткий страх зацементировал ее, как мертвую. Мелькали только мысли:
«Вот, значит, когда они нашли меня, эти нацисты! Цвет арийской нации. Те, которые собирались поставить в стойло всех дойных коров мира! Теперь понятно, кто меня похитил и зачем! Это поэтому они будут пытать меня! Они будут требовать документацию Питэра! Не смогли заполучить документы у самого Питэра, постараются заполучить их у меня! Боже! Боже! Что же теперь будет? Они действительно способны пытать так изощренно, как в концлагерях, чтобы документы сто процентов оказались у них. Боже, как же страшно! Они будут пытать меня сами, а бандиты, это для отвода глаз. Изначально все было так и подготовлено, а бандиты, это просто временно! Черновая работа. Бойцы удачи. Они будут меня сейчас пытать, пытать долго и изощренно, как научились при Гитлере, а потом или выбросят за борт или заберут с собой в свои концлагеря! Что же я могу против них сделать? Что смогу сделать?»
Анна тихо сходила с ума от страха! Внутри все окончательно задеревенело! Она ожидала всего чего угодно, но только не такого! Прошло достаточно времени, никто из врагов Питэра не появлялся, и вот, пожалуйста! Эти три старых деда точно были цветом пыток концлагеря Освенцим! Она читала об этом в книгах и газетах. Над людьми там устраивали такие пытки, что выколачивали из них все, что хотели! Готова ли она терпеть страшные пытки и сохранит ли тайну нахождения документов Питэра? Как собрать себя в единый кулак, вытерпеть еще и сумасшедшую физическую боль и не сломаться? Нужно их просить о пощаде! Но если они пришли за документами, никакие просьбы их не убедят! Они их не услышат! Потому что они и пришли пытать! Пытать женское тело!
От страха Анна потеряла ориентиры, и ей вдруг показалось, что она висит головой вниз, подвязанной на кресте и этот крест сейчас будут поджигать, и загорится она как факел, и будет кричать от смертельной и сумасшедшей боли, а они будут смеяться и требовать: – отдай документы!
– Ты еще не знаешь, что на самом деле боль бывает разная! – усевшись к Анне в ноги, вкрадчиво доносил до нее лысый старикашка, с коричневыми пятнами старости по голому черепу, а она слушала, как через вату и не понимала ни слова. Она ждала увидеть факел, вот сейчас увидеть факел, и собралась от страха в кулачек. – Есть боль жертвенная! Эта боль и есть нужная нам. Жертвенная боль идет из души, она раскрывает самые тонкие и чувственные струны ее! Это энергия! Другая энергия! Когда человека пытаешь, у него выделяется энергия другого свойства! Мы тебе покажем! Ты будешь счастлива! Это очень красивое чувство и необычная энергия! Она нас кормит!
