Под ней лежали серые камушки и полосы песка, зачёсанные течением. Немой пейзаж, в котором было мало интересного, но который Анна никогда не уставала наблюдать. Когда она дышала в трубку, а вода плескалась у неё в ушах, она чувствовала себя спокойно.
– Блин, что происходит? – заорала он в трубку, выгнув спину, словно её огрели кнутом. Сквозь запотевшее стекло она увидела Астора, который молотил ногами, как ненормальный. – Прекращай! Я так вся намокну. Ты же двигатель.
– Хорошо, – серьёзно ответил брат.
Анна тщательно выговорила слова:
– Поэтому, моторчик, слушай меня внимательно: толкай спокойно и не брызгай, а то спущу тебе подлокотники и ты утонешь.
– Ладно.
Она продолжила смотреть в воду. Косяки серой кефали гонялись друг за другом, а красная кефаль ощупывала морское дно плавниками. Мысли в голове лениво появлялись, увеличивались и лопались, как пузыри. Было бы неплохо лишиться костей, чтобы плоть превратилась в прозрачное желе, а течение несло его, как медузу, медленно опуститься в пропасть и среди ярких существ, которые там обитают, найти того Колу – парня, держащего Сицилию на плечах.
Ближе к открытому морю, где морское дно, покрытое посидонией, стало синеть, вдруг показался большой бетонный куб, покрытый зелёно-коричневыми гроздьями мидий. Вокруг вилось множеством рыбок с разноцветными головами – маленькая планета, изобилующая жизнью в песчаной пустыне.
– Стоп машина!
Она такие кубы видела неоднократно, но не знала, зачем они нужны. Может быть, к ним привязывают лодки? Рядом она заметила два жёлтых камешка с чёрной полосой посередине. Она рассмотрела их со всех сторон и медленно различила маскировку. Цвет был такой же, как у песка, но немного другой. Вокруг этих двух камешков, которые были глазами, скрывалась гирлянда из мясистых щупалец.
– Осьминог! Тут осьминог! – взволнованно сказала она и почувствовала, как пальцы брата сжали ей лодыжку.
– Не может быть! И какой он? Большой? – Астор вздрогнул, словно ему сказали, что внизу лежит корзина с колбасой.
Он никогда не видел настоящего осьминога, но у него был плюшевый.
– Он прячется в песке.
Она передала ему маску. Он сразу захлюпал и наглотался воды. Анна испугалась, что ему станет плохо.
– Можешь мне его достать? – Астор хлопнул глазами, как хороший мальчик.
Анна вспомнила себя, когда перед витриной магазина игрушек на улице Гарибальди она попросила у мамы китайскую Барби с пандой и в красном платье.
– Я туда не донырну. Там слишком глубоко.
– Но ты же умеешь плавать.
– Просто плавать и нырять под воду – это не одно и то же. А потом, как я его возьму?
– Руками. Он не злой, не кусается.
Однажды отец поймал осьминога в заповеднике Дзингаро. Он вернулся на пляж, весь гордый тем существом, которое извивалось на кончиках гарпуна. Папа стукнул им по камням, как тряпкой для мытья – это чтобы размягчить осьминога, как он ей объяснил, но к тому времени, когда они сварили его, он превратился в жалкий мясистый цветок.
– Я хочу с ним поиграть, – сказал Астор.
– Попробую.
Анна скользнула в воду. Миллионы ледяных булавок защипали ей кожу. Она посмотрела вниз. Анна уже не была уверена, что это осьминог, и не знала, сколько метров до дна. Конечно, до него было как минимум три-четыре роста Анны одна над другой. А потом после спуска нужно же ещё подняться.
Она начала вдыхать и выдыхать, раздувая лёгкие. Будет чудо, если она нырнёт и подхватит горсть песка. Она сосчитала до трёх, закрыла рот и нырнула. После нескольких взмахов рук маску давлением прижало к лицу. Потом уши заложило. Она старалась этого не замечать, но барабанные перепонки будто кололо шилом. Она вынырнула и, тяжело дыша, ухватилась за доску.
– Достала? Покажи.
Иногда у Анны возникало ощущение, что её брательник туп, как пробка.
– А где ты его видишь? У меня что, в руках осьминог?
Астор задумался.
– Ну, ты могла засунуть его в купальник, чтобы сделать мне сюрприз.
– Мотор, вместо того чтобы думать, включись и верни нас на пляж.
– Может, попробуешь ещё раз?
– Я умираю от холода.
Разочарованный, мальчик заболтал ногами.
– Анна, а сколько щупалец у осьминога?
– Не знаю.
– Десять?
– Может быть.
– А почему десять, а не девять? А присосок у него сколько?
– Много.
– А зачем ему их так много?
– Они так сделаны.
Побывав у синих детей Астор изменился. Язык у него будто развязался, и он говорил, не переставая. Встреча с миром сделала его менее замкнутым и более надоедливым.
– А если он к тебе присосётся, то может присоской кожу оторвать?
– Не знаю.
Брат побежал рядом с ней и схватил за руку.
– Слушай, а у осьминогов есть писюн? А почему они живут в не воздухе, а в море?
Анна резко остановилась:
– Ой, всё! Я ничего не знаю об осьминогах.
Но по озорным глазам мальчика было видно, что у него ещё миллион вопросов.
Анна приложила указательный палец к губам:
– Больше не спрашивай меня ни о чем. Молчи, пока не вернёмся домой. Если остались вопросы, выбери парочку и завтра мне их задашь.
– Почему только парочку? – Астор недоумённо посмотрел на неё.
– Тсс...