Но окружающие науськивали её продолжать бороться, и она не могла их разочаровать. Этот толстяк – всего лишь человек, родственник другого, который забрал у неё брата.
Она сплюнула кровь.
– Я поняла, кто ты. Ты – брат-близнец Крошки.
Здоровяк не засмеялся. Он крепко схватил её за руку и икру и поднял в воздух, как тряпичную куклу. Анна сжала пальцы и точным ударом кулака врезала ему по носу – у того вспыхнули глаза, он выплюнул протезы и поднёс руки к лицу, уронив её.
Предательские зеваки стала подбадривать уже её. Двое подрались за протез, как за теннисный мяч, приземлившийся между трибунами Ролан Гаррос.
Анна встала, подпрыгнула и ударила ногой, стараясь попасть ему между ног. Но попала только по бёдрам изнутри.
Тот согнулся, морщась. Анна подняла руки, приветствуя толпу и забыла о единственном правиле, которое имеет значение в драке: никогда не упускать из виду противника.
Здоровяк набросился на неё, широко раскрыв руки, и ударил в бок так, что она со всего размаху упала в кучу мусора. Ударом ей выбило воздух из лёгких. Здоровяк перелез через стенку и ударил её гигантским кулаком в плечо.
Спина Анны выгнулась, голова приподнялась. Она издала оглушительный вопль и упала, оглушённая собственными хрипами. Лица, руки, пламя разбавлялись и сгущались в струях желтоватого света. Она видела своего противника, внушительного, как гора, сжимающего в руках палку, и толпу, покачивающуюся в замедленном темпе, как шары на морских волнах.
Из всех возможных смертей эта была самой глупой: от рук того, кто хотел вернуть себе свитер деда Паоло.
Анна закрыла голову руками и зажмурилась.
От взрыва холм вздрогнул.
Она снова открыла глаза.
На звёздном своде неба красноватая гортензия выпускала желтые нити, которые исчезали за стенами отеля. За ней последовала зелёный шар, из которого вылетали белые шипы и менее яркие, но более громкие вспышки, отдававшие эхом в долине.
Здоровяк, уставившись на фейерверк, выпустил палку и принялся хлопать короткими руками. Все смотрели вверх и удивлённо разинули рот.
Кто-то крикнул:
– Началось! Праздник Огня начался!
Подобно многоклеточному организму, масса, которая прохлаждалась вокруг отеля, растянулась человеческими ответвлениями на хребты холма, забила тропинки и узкие улочки, преодолела мусорные просторы, пересекла заросли, взобралась на кучи известняка и с криком ломанулась к каменоломне.
Сеть, преграждающую дорогу, смели. По грунтовой дороге хлынула река детей, ведомая фейерверками, устроенными на дне долины. Одни в темноте падали на камни и поскальзывались на осыпи, других раздавили.
Из амфитеатра двинулись к площадке также лихорадочные, гнойные и язвенные. Кто-то тащился на костылях, кто-то поддерживал товарища, а кто-то сдавался, и его уносило течением.
Анне, и так избитой, пришлось сражаться с сотнями рук, плеч, испуганных лиц, тел, прижимавшихся друг к другу. Волна давила на неё и толкала вперёд.
Она обернулась и увидела верблюда. Голова раскачивалась вправо и влево. На крупе сидело трое мальчишек с фонарями в руках. Бросая отчаянные вопли, животное сбивало любого, кто мешал ему бежать. Язык свисал у него изо рта, как огромная ушибленная улитка. Анна отшатнулась в сторону и бросилась на землю, пропуская его мимо. Когда она поднялась и снова побежала, то увидела вдалеке между двумя крыльями толпы облезлый зад четвероногого. Пара отчаянных вцепилась в хвост и рванулась вперёд, пытаясь удержаться на ногах.
Анна добралась до тропинки и очутилась в море голов, которые плыли по площадке, высыпая на песчаные холмы и осыпи. Площадка была разделена надвое длинной полосой мусора, которая горела, поднимая языки огня. С одной стороны теснились зрители, с другой под завесой густого дыма стояли кран со скелетом, груды костей и автоцистерна, в которой она пряталась с Пьетро накануне. Она попыталась протиснуться вперёд, но, преодолев несколько метров, сдалась. Профиль сарая возник в расселине, как островок из листового металла. В красноватых отблесках маленькие фигуры, похожие на муравьёв, карабкались по решёткам, поддерживающим строение.
Она обогнула толпу и пробралась между теми, кто пытался подняться. На пилонах образовалась человеческая колонна, и некоторые, не найдя, за что ухватиться, падали на стоявших внизу.
Цепляясь за ржавые поперечины, спины, руки, шагая по головам, Анна забралась на волнообразную крышу. Под тяжестью сотен детей лист прогибался. Она нашла местечко прямо на откосе и села.
Огненная преграда из шин и пластика с треском горела, искажая вид звёзд и Луны. Теперь воцарилась странная тишина, прерываемая лишь грохотом гремящего где-то в темноте двигателя.
– Что теперь? – спросила девочка, стоявшая рядом.
Одна рука у неё была перевязана грязными бинтами, а на другой руке не хватало двух пальцев.
– Не знаю, – ответила Анна.
Прошло некоторое время, и толпа снова зашумела.