– Это жаба, которая съела пьяную овцу?
– Нет. Это змея с руками, которая съела жабу, которая съела пьяную овцу, – продолжал Пьетро.
Астор не выдержал, рухнул на диван, согнувшись от смеха.
– И который пытается изобразить Анну, – закончил Пьетро, садясь рядом с ними со слезами на глазах от смеха.
Анна обиженно упёрлась руками в бока:
– Это осьминог.
Астор продолжал смеяться, указывая на неё:
– Ага, осьминог. Пьяный осьминог.
Мальчики толкались и смеялись, как идиоты.
– Вот я и побывала королевой, – выпалила она.
Астор покатился по полу, хватаясь за живот от смеха.
Анна послала их подальше и ушла на кухню убираться, гремя посудой. Она слышала их разговор в другой комнате.
– Она опять разозлилась? – спросил Астор.
Пьетро не мог оставаться серьёзным:
– Не иначе.
– Почему?
– Девчонки все такие. Потом они отходят.
– Какие "такие"?
– Обидчивые.
– Что значит "обидчивые"?
– Значит они легко злятся, если над ними пошутить. Папа был плейбоем и говорил, что нет ничего хуже злой женщины.
– А кто такой плейбой?
– У него много женщин. И он говорил: чтобы их было много, им нужно делать подарки.
– Поэтому ты и подарил сестре цепочку?
– Конечно.
Анна бросила банку на пол и ворвалась в гостиную злая, как львица:
– Значит, ты сделал мне подарок, потому что хочешь, чтобы у тебя было много женщин?
Пьетро сглотнул, не в силах ответить. Астор, стоявший рядом с ним, закусил палец.
Анна указала на Пьетро подбородком:
– Ну? Отвечай!
– Нет… Я нет… Это папа был такой, а мне много не надо… Мне достаточно тебя… А цепочку я подарил тебе, потому сегодня твой день рождения.
Она искоса посмотрела на него, словно пытаясь понять, говорит ли он правду:
– Признайся, что тоже хочешь быть плейбоем.
– Нет! Клянусь! – Пьетро приложил руку к сердцу.
– Я тоже, – заверил Астор.
Анна указала на кухню:
– А коли я сегодня королева, встаньте на колени и попросите прощения, а потом помойте посуду.
Со вздохом свеча погасла, и густая, как детская микстура, тьма затопила комнату. Ни звёзд, ни клинка Луны, ни огонька вдалеке, только шум волн, разбивающихся о причал.
Анна поправила подушку и задом толкнула Астора, который спал на ней. Пьетро неподвижно лежал справа от неё на спине, а под кроватью храпел Пушок.
Она устала, но ей не спалось. Продолжая сжимать морскую звезду, Анна повернулась на бок. Латексный матрас обнял её за костлявое бедро. Она слышала, как Пьетро набирает в грудь воздуха, делает паузу и выдыхает.
– Спишь? – прошептала она ему на ухо.
– Нет.
– Не спится?
– Нет. А тебе?
– Нет.
Анна положила голову ему на плечо:
– О чём ты думаешь?
– О собаках. Они живут не более 14 лет, – несколько секунд он молчал. – Как и мы.
Анна толкнула Пьетро ногой:
– Ты прав…
– За 14 лет проходит вся их жизнь. Они рождаются, растут и умирают, – она услышала, как он шмыгнул носом. – В конце концов, дело не в том, сколько длится жизнь, а как ты её проживаешь. Если твоя жизнь яркая, то за короткую жизнь ты познаешь столько же, сколько и за длинную. Тебе так не кажется?
Рука Анны скользнула под одеяло и нащупала руку Пьетро. Она сжала её и большим пальцем погладила его пальцы.
Анна проснулась от яркого света. Пьетро и Астор спали один с головой под подушкой, другой под одеялом на краю матраса.
Она встала с кровати, размялась и потащилась в гостиную, а там взяла книгу о подводной рыбалке и, зевнув, вышла на террасу.
Ещё один безветренный день, когда солнце висит в голубом небе, испачканном кое-где несколькими белыми пятнами. Море было плоским и, если такое возможно, ещё более прозрачным, чем накануне. Подбежал Пушок, качая головой и вяло виляя хвостом, и прижался к ней.
Растянувшись на шезлонге, Анна полистала книгу. В одной главе объяснялась техника компенсации, которая служит для нейтрализации давления воды на уши. Если её применить,то не будешь чувствовать боли при погружении. Хитрость была проста: достаточно заткнуть нос и сильно подуть.
– Пойдём? – сказала она собаке, которая счастливо завиляла хвостом.
Она вышла на пляж в сопровождении пса, который за машиной столкнулся нос к носу с чёрной кошкой. Вопреки всем законам физики кошка запрыгнула на фасад дома и укрылась на небольшой террасе. Пёс, упершись лапами в стену, недовольно залаял.
Анна шла по набережной, напевая песню, которую слышала в машине, когда мама возила её в школу: "И приходи ко мне домой, когда захочешь, хоть ночью, спи здесь, уходи. Делай, что хочешь. Ты же знаешь, что я всегда буду у тебя, если хочешь, ночью[8]", – она стала подпрыгивать. – На-на-на-а-а-а…