- А у такой попы не может быть старой и страшной хозяйки. И ведь не ошибся! Ну-ну, не дуйся, плесни мне в тарелку из твоей кастрюльки, а я тебе фокус за это покажу.
- Одним фокусом не отделаешься. - Странное чувство овладело мною, гнев еще не прошел, а я уже вовсю флиртовать собралась.
- А я смотрю, у тебя тоже аппетит перед обедом разгулялся. Что же ещё попросишь? - белозубая улыбка гипнотизировала меня не хуже блестящей вещицы в руках профессионального гипнотизёра.
- Расскажи о кочевой жизни.
- И всего-то? Я думал, тебе моя мужская помощь нужна.
Блин, блин, блин, ещё как нужна, но так сразу, так откровенно...
- У вас, я смотрю, мужчин не хватает, - меж тем продолжал Яцек, - а работы хоть отбавляй! Вон сарай покосился, а поправить некому...
О чём это он? Боже, нет! О чём это я? Он же совсем о другой помощи, а у меня все мысли о постели. Вот извращенка!
- Да, и сарай не мешало бы подправить. Справишься? У Федея инструмент можно попросить, думаю он не откажет.
Пока он ел, я сидела и рассматривала Яцека.
- Ничего вкуснее я ещё не пробовал. Что ты подмешиваешь в похлёбку незнакомка?
- Всё, как всегда, - я игриво потупила очи, - а ты льстец, незнакомец.
- А ведь ты не смутилась, обычно деревенские девушки краснеют и убегают, а монашки поджимают губы и назло молчат. Ты другая. Как тебя звать? Я вот Яцеком зовусь.
- А я Анна, знал бы ты до какой степени я другая, сам умчался бы, только тебя и видели, - рассмеялась я.
- Ну так расскажи.
- Забыл наш уговор? Я тебя кормлю, ты мне рассказываешь, а не наоборот.
- У-у-у, - протянул он, вроде как обиженно, но в глазах блеснули хитрые искорки, - и не собьёшь тебя с мысли.
- Так мы долго пререкаться с тобой можем, - я собрала посуду со стола, села напротив и подперев щёку кулачком с улыбкой произнесла, - рассказывай.
Всё, что я напридумывала себе про сходство бродяг с цыганами ограничилось лишь кочевым образом жизни. А самом же деле, бродяги были менестрелями и артистами. Да, бродячими артистами. Они могли ходить от селения к селению поодиночке или собираться небольшими группами, этакими агитбригадами. И разъезжать со сказками и песнями по просторам, от замка к замку, от города к городу...
Из немного сбивчивого рассказа Яцека я сделала вывод, что песни и сказки были стары и знакомы всем. Новых произведений почти не появлялось. В моей голове моментально родился план, и по завоеванию этого мужчины, и по внесению новшеств в репертуар аборигенов.
- Ты ведь не один гастролируешь?
- Что? Слово у тебя незнакомое.
- Говорю, ты с коллективом по стране разъезжаешь или в гордом одиночестве?
- Ах, вот ты про что! Я не один. Там, - он махнул рукой в сторону леса, - мои друзья. Мы вместе колесим по городам и весям. Получается с коллективом.
- Это у вас есть учёная свинья, которая по команде умеет садиться?
- Нет, свиней мы не возим, но я наслышан о той свинье.
- А меня с собой возьмёте?
- Тебя? Зачем?
- Я много песен новых знаю и сказок.
- Ну не знаю, сначала с Кирой переговорить надо. Если ты ей понравишься, то так и быть, возьмём тебя с собой.
Кире, очень полной, довольной жизнью тётке я понравилась сразу.
- Яцек мне рассказал про тебя, ну, расскажи сказку или песню какую спой. - Её глаза смеялись, я а не стала раздумывать и как вспомнила, так и пропела гимн бродячих артистов:
Замолчала, вспоминая слова песни.
- О! Это прямо про нас, а дальше?
- Подожди, я сейчас вспомню. Там припев ещё хороший.
После припева, слова сами заполнили мой мозг, и я раза три подряд исполнила сей шлягер. После чего со словами "Оставайся, девонька", была придушена в объятиях Киры.
Меня познакомили с бродячей труппой и определили в повозку к молодым девчонкам. Осталось только написать Служителю о переменах, что произошли в моей жизни и отдать письмо монахиням.
Я находилась в состоянии эйфории, мои сердечные дела отошли на второй план, ну конечно, он же рядом и никуда не денется. Так мне казалось.
Приезжая в городок мы останавливались на площади, сооружали небольшой помост между двух повозок и начинали зазывать народ. Рассказывая, какие мы замечательные артисты, какие мы расскажем поучительные истории и какие новые песни споём.
А вечером начинали представление.
Поначалу в старых сценках я почти не принимала участие, моим коронным номером была песня про бродячих артистов.
Потом меня стали понемногу привлекать к игре. А когда, примерно через месяц я совершенно освоилась, то сама стала предлагать новые сценарии.
Мне вспомнились старинные цирковые репризы, клоуны Бим и Бом - один весельчак, другой вечный неудачник. И мы ввели их в наш репертуар.
