Анна Франк является, пожалуй, одной из самых известных жертв Холокоста.В 13 лет, будучи заключенной в лагере Освенцим, она начинает вести дневник. Впоследствии этот дневник был переведен на более чем 70 языков и стал мировым бестселлером. Своей историей Анна сумела передать всю трагедию миллионов жертв нацизма.Спустя 75 лет после смерти Анны Франк, Джерард Кремер – сын члена Сопротивления в годы Второй мировой войны, – расследует дело о предательстве семьи Франк, основываясь на воспоминаниях своего отца и других свидетелей.По свидетельствам Кремера, семья Франк была предана Анс Ван Дейк – еврейкой, выдававшей других евреев нацистам. Она стала единственной женщиной в Нидерландах, которой был вынесен смертный приговор за сотрудничество с нацистами. Хоть ее вина в деле о предательстве семьи Франк в то время окончательно так и не была доказана, эта книга обнаруживает множество ранее неизвестных фактов, которые могут стать ключом к раскрытию этой запутанной и страшной истории.
Gerard Kremer
Anne Frank. Betrayed
The Mystery unravelled after 75 Years
© Lantaarn Publishers, 2020
© Оформление, ООО «Издательство АСТ», 2022
У меня дома висит картина, на которой изображен небольшой район Амстердама: вид на Вестерторен с Принсенграхта. Я провел детство в этом районе. Оно было счастливым, несмотря на то что родился я во время войны. Я купил картину много лет назад в подарок жене. Подарок обошелся дорого, но я просто не мог его не взять. Моя жена Тоос родилась и выросла в Амстердаме, как и я. Если приглядеться к картине, можно увидеть дом, теперь известный как «тайное убежище Анны Франк и ее семьи». Я не заметил этого, когда покупал картину, так что это оказалось невероятным совпадением.
Иногда не понимаешь, насколько человек важен, пока не приблизишься к нему по возрасту. Мой отец Джерард (в честь которого меня назвали) был как раз таким человеком. Разумеется, для меня он всегда был важен, он ведь мой отец. Скромный человек. Он всегда много и усердно работал. В детстве меня едва ли интересовало, чем он занимается.
Я родился в 1943 году, в самый разгар Второй мировой войны. В детстве я почти ничего не знал о том, чем отец занимался во время оккупации: он не считал нужным делиться этой информацией. В то время он с маминой помощью просто делал, что было необходимо, как, по его мнению, поступил бы любой достойный человек.
Однако события глубоко его коснулись, они тихо жили в нем на протяжении многих лет. Обо всем стало известно намного позже, когда мы, дети, уже разъехались и создали собственные семьи, когда у всех появилось время все обдумать. Тогда долго подавляемые воспоминания вырвались наружу. Отец не мог уснуть и ночами бродил по дому, преследуемый прошлым. Мне надо было уехать в Канаду по работе, и моя жена Тоос несколько месяцев прожила с ним. В такие ночи, когда отец беспокойно бродил по дому и воспоминания буквально рвались из него, Тоос ставила чайник (спать все равно не получалось) и садилась слушать его истории.
Он рассказал ей то, чего никогда не рассказывал собственным детям. Наверное, не хотел нас грузить, да и кому понравилось бы рассказывать детям подобные ужасы? Он боролся со страхом, рисковал, обманывал и совершал вылазки под пристальным взором оккупантов. Он подвергал себя опасности, таким образом подвергая ей и нас. Но у него не было выбора; ему, по случайному стечению обстоятельств, выпал шанс сыграть важную роль в ходе войны и в жизни района, недалеко от Вестерторена и за углом «тайного убежища». Он видел сестер, Анну и Марго, гуляющих по району перед началом войны за руку с отцом Отто. Но мой папа даже не представлял, что они прятались так близко к нашему дому, пока их не выдал кто-то в августе 1944 года; это предательство едва ли не убило моего отца.
Но не будем забегать вперед. Со временем отец стал рассказывать все больше и больше, и я начал отчетливо понимать, какую роль они с матерью сыграли в войне. Многие делали то, что должны были, что казалось им единственным правильным выбором. Многие не говорили об этом ни слова после освобождения. Возможно, это часть нашего национального характера: судят не по словам, а по поступкам. Или им было слишком больно это вспоминать. К чему бередить память об этой ужасной войне? Им надо было жить дальше, смысла жить в прошлом не было, а от рассказов еды дома больше не станет.
Моя работа в Канаде не увенчалась успехом, поэтому я вернулся в Нидерланды. Понемногу жена стала рассказывать мне истории, которые отец ей доверил. Я был потрясен до глубины души, но не представлял, что делать с этой информацией. У нас была семья, маленькая дочь, активная жизнь. Я много путешествовал из-за работы. Истории отца отошли на задний план, но я их не забыл.
