Я краснею, и Сент-Клер продолжает объяснять.
— В Париже распространено признавать кого-то привлекательным. Французы не отводят глаза, как представители других культур. Разве ты не замечала?
Сент-Клер думает, что я привлекательна. Он назвал меня красавицей.
— Гм, нет, — отвечаю я. — Я не замечала.
— Хорошо. Открой глаза.
Но я смотрю только на голые ветки, детей с воздушными шарами и группу японских туристов. Где угодно, но смотрят только на Сент-Клера.
Мы снова останавливаемся перед Нотр-Дамом. Я указываю на знакомую звезду и откашливаюсь:
— Загадаешь желание?
— Ты первая.
Он озадаченно наблюдает за мной, словно пытается что-то понять. Он кусает ноготь большего пальца.
На этот раз я не могу ничего с собой поделать. Я думала об этом целый день. О нём. О нашей тайне.
Я желаю, чтобы Сент-Клер снова провёл со мной ночь.
Он встаёт на красновато-жёлтую бронзовую звезду после меня и закрывает глаза. Я понимаю, что он должен пожелать здоровья своей матери, и чувствую себя виноватой, что сама не подумала об этом желании. Мои мысли только о Сент-Клере.
Почему он занят? Сложилось бы всё по-другому, если бы я встретила его раньше Элли? Сложилось бы всё по-другому, если бы его мама не была больна?
Он сказал, что я красивая, но я не знаю, был ли это комплимент кокетливого, дружелюбного ко всем Сент-Клера, или личное признание. Я вижу того же самого Сент-Клера, как и все остальные? Нет. Я так не думаю. Но я могла по ошибке принимать нашу дружбу за что-то большее, потому что я хочу, чтобы наша дружба была чем-то большим.
***
За ужином волнение постепенно угасает. Уютный ресторанчик, заросший плющом, и с дровяным камином. После ужина мы прогуливаемся с набитыми животами в приятном трансе от шоколадного мусса.
— Давай вернёмся домой, — говорит он, и моё сердце отбивает барабанную дробь.
Дом. Мой дом и его дом тоже.
На вахте всё ещё никого нет, но Нейт в своей комнате.
— Анна! Этьен! — высовывается он из двери.
— Привет, Нейт, — дружно отвечаем мы.
— День благодарения прошёл как надо?
— Да. Спасибо, Нейт, — говорим мы.
— Мне проверить вас позже, ребят? Правила вы знаете. Спать в комнатах представителей противоположного пола запрещено.
Моё лицо пылает, а щеки Сент-Клера покрываются пятнами. Верно. Это правило. Его-то мой мозг — мой любящий правила, законопослушный мозг — удобно «забыл» вчера вечером. Но всем известно, что это правило постоянно нарушают.
—Нет, Нейт, — говорим мы.
Он качает своей бритой головой и возвращается в комнату. Но дверь снова быстро открывается, и в нас летит горстка чего-то, прежде чем дверь захлопывается.
Презервативы. Боже, как унизительно.
С ярко-алым лицом Сент-Клер подбирает крохотные серебряные квадратики с пола и засовывает в карманы пальто. Мы не говорим, даже не смотрим друг на друга, пока поднимаемся по лестнице на мой этаж. Мой пульс ускоряется с каждым шагом. Сент-Клер пройдёт за мной в мою комнату, или Нейт разрушил всякий шанс на это?
Мы доходим до «места посадки», и Сент-Клер чешет голову.
— Э-м...
— Так...
— Я переоденусь в спальное. Всё нормально? — серьёзно спрашивает он и тщательно изучает мое лицо.
— Да. Я тоже. Я... приготовлюсь ко сну.
— Увидимся через минуту?
Я перекатываюсь на стопах от облегчения.
— В твоей или моей?
— Поверь мне, ты не захочешь спать в моей кровати.
Он смеётся, и мне приходится отвернуться, потому что я хочу, чёрт возьми, хочу спать в его кровати. Но я понимаю, что он имеет в виду. Верно, моя кровать более чистая. Я спешу в свою комнату и переодеваюсь в земляничные штаны и футболку с атлантского кинофестиваля. В таком не возникнет мыслей, что я хочу его соблазнить.
Словно я знаю, как это делать.
Сент-Клер стучит в дверь несколько минут спустя. На нём снова белые штаны в синею полоску и чёрная футболка с эмблемой, в которой я узнаю логотип французской группы, которую он слушал ранее. У меня начинаются проблемы с дыханием.
— Обслуживание номеров, — говорит он.
Мой ум... девственно чист.
— Ха-ха, — слабо смеюсь я.
Он улыбается и выключает свет. Мы забираемся в кровать. Ситуация абсолютно всецело полностью неловкая. Как обычно. Я переворачиваюсь к своему краю кровати. Мы оба напряжёны и выпрямлены, стараемся не задеть друг друга. Я, должно быть, мазохистка, раз продолжаю создавать себе такие ситуации. Мне нужна помощь. Меня нужно записать к психоаналитику или запереть в обитой войлоком палате или смирительной рубашке… Хоть что-нибудь!
После целой вечности Сент-Клер громко выдыхает и ворочается. Его нога врезается в мою, и я вздрагиваю.
— Извини.
— Всё нормально.
Тишина.
Тишина
— Анна?
— Да?
— Спасибо, что разрешила ещё раз поспать у тебя. Прошлая ночь...
Давление в моей груди мучительно.
Что? Что, что, что?
— Я спал как младенец.
Комната тиха. Через секунду я перекатываюсь назад. Медленно, медленно вытягиваю ногу, пока не касаюсь лодыжки Сент-Клера. Он резко выдыхает. И затем я улыбаюсь, потому что знаю: он не видит моё лицо в темноте.
Сноска
1. В русском невозможно сохранить исходный порядок букв английского. Анна проверяет авторов с C до A. в оригинале фамилия ее отца пишется как Ashley.
Глава 22.
