– Господи, да ведь не только она над своей судьбой властна, – возразил Гаральд.
Его грызла тревога, он не находил себе места.
Со стороны за норвежским принцем наблюдала Анна. И когда работный день для трудников завершился и печальный Гаральд ушел на берег Днепра, то такая же печальная княжна Анна последовала за ним. Гаральд сел над кручей. Анна опустилась рядом на траву. Они долго молчали. Потом, как-то тихо, Гаральд запел песню. Анна попросила его петь погромче:
– Это и моя печаль.
Принц внял просьбе княжны:
Анна слушала внимательно. Положив голову на колени, она смотрела на мужественное и красивое лицо норманна и думала о сестре с осуждением: почему она не откроется этому прекрасному витязю? А Гаральд продолжал петь:
Анна улыбалась, вспоминая свое сокровенное. Песня звучала:
Однако песня Гаральда заставила Анну не только улыбаться. У нее появилась обида за сестру. Она сочла, что Гаральд робок перед Елизаветой, та же не могла сама идти ему навстречу. Гаральд не видел обиды на лице Анны и продолжал:
– Вот уж неправда! – крикнула Анна, вовсе встав на защиту сестры. – Она никогда тебя не презирала, она просто гордая! Уж мне ли не знать Елизавету!
– Что же ей нужно от меня? – горячо спросил Гаральд.
– Подвигов, о которых она знала бы не из твоих песен, а изуст воинов, тебе близких, и от врагов твоих, – выдохнула Анна.
– Вон что! – воскликнул озадаченный принц. – Выходит, что я еще недостоин ее?
– Сам суди, – ответила Анна. Она нашла камешек и бросила его в Днепр.
Гаральд задумался. Он жил по законам времени, когда нежные рыцари жаловались на мнимую жестокость своих возлюбленных. «Что ж, если тебе нужен не мнимый герой, а истинный витязь, я добуду себе славу», – закончил свой спор с Елизаветой влюбленный принц.
Оставаясь человеком дела, а не слова, Гаральд стал собираться в дальний путь на поиски славы и доблести. И вскоре же после неудачного сватовства царевича Андроника к Елизавете воспрянувший духом Гаральд попрощался с Киевом. На купеческой скидии, прибывшей в Киев с судами соперника Андроника, он со своими тридцатью воинами уплывал в Царьград на службу к императору Константину Мономаху, который воевал в эту пору с арабами.
Узнав, что Гаральд покидает Киев, князь Ярослав велел остановить судно и сам поспешил на берег Днепра.
– Чем огорченный покидаешь наш двор? – спросил он у Гаральда. – Я ведь сказал, что придет твое время и тогда будет тебе милость от россиян.
Принц умел сдерживать свой горячий нрав. Ответил достойно:
– Не огорчен, князь-батюшка. Елизавету твою люблю пуще жизни. Вернусь на щите во славе и отдам ей свое сердце, свою корону!
– Вон как! Что ж, держать не буду и пожелаю тебе доброго пути, во всем удачи от Бога. Иди и добывай славу. Да береги себя, на рожон не лезь. А дочь моя дождется тебя. Так ею сказано.
– Крылья ты мне подарил этими словами, князь-батюшка! – И в порыве благодарности Гаральд обнял Ярослава.
Елизавета и Анна провожали Гаральда издали, махали платками и были грустны. У Елизаветы роса выпала на глаза, но не пролилась: сдержалась княжна.
Позже Анна первая узнает, что в Царьграде Гаральд вступил в императорскую гвардию, воевал в Африке и Сицилии против неверных, дважды посетил Иерусалим. И где бы он ни воевал, всюду ему светила удача. Когда же пришел час стать королем Норвегии по причине наследства трона, Гаральд дал знать в Киев, что скоро вернется. Но до того дня пройдет больше трех лет.
