Она заставила себя действовать медленно, желая, чтобы это длилось как можно дольше, принося тщательно выверенную дозу мучений в жертву тем богам, благодаря которым они встретились, поцеловались, переспали втайне, и которые посчитали необходимым разлучить их, дабы они могли исправить глупые (или распутные) ошибки и опомниться, воссоединившись должным образом, как двое, принадлежавшие друг другу, когда ничто не стоит у них на пути.
Когда он вошел в нее, она отказалась позволять ему двигаться. Анна утопила свое лицо в его шее, шепча, что хочет вести в этом танце. Она начала покачивать над ним бедрами и почувствовала, как он задыхается под ней.
– Алексей, мой Алексей, – шептала она с улыбкой. Она уже была на пике возбуждения и хотела скатиться с водопада одновременно с ним. – Сейчас, сейчас, сейчас! – выкрикивала она.
– О боже, я люблю тебя, Анна, только тебя! – кричал он, когда они кончили вместе. Он представил себе, будто самолет падает, и предпочел бы принять смерть в этот миг блаженства в сплетении с любимой девушкой, а не умереть в одиночестве в отдаленном будущем.
Следующий час они пролежали в объятиях друг друга, купаясь в экстазе новой совместной жизни. Анна сказала, что не собирается быть его девушкой, поскольку какое-то время ей нужно побыть одной. Она добавила, что, кроме него, ей никто неинтересен, а если Алексея тянет к кому-то еще, помимо нее, что ж, в таком случае ему не повезло. Вронский рассмеялся и с готовностью согласился на ее условия. Теперь они были вместе, и лишь это действительно имело значение. Ему не нужно навешивать на нее ярлыки. Она не принадлежала ему, и он не мог владеть ею. И он с радостью трудился бы каждый день над тем, чтобы заслужить ее любовь, если бы таковое потребовалось.
Они снова занялись любовью и уснули, убаюканные ревом моторов, и спали до тех пор, пока самолет не приземлился в международном аэропорту Палм-Спрингс в Калифорнии.
Анна и Вронский быстро оделись и решили уйти из спальни, как будто ничего не было.
Очутившись в салоне, Анна обнаружила, что все пристегнуты ремнями безопасности и молча уткнулись в телефоны. Даже несмотря на то, что она стыдилась смотреть на старшего брата после только что происшедшего, она оказалась удивлена, поймав взгляд Стивена: его лицо превратилось в маску чистой ярости.
– Стивен? – спросила она, почувствовав испуг. – Что не так?
Стивен отстегнул ремень безопасности и через несколько секунд оказался в проходе. Он оттолкнул сестру и схватил Вронского за рубашку, лицо брата покраснело от ярости.
– Ты – гребаный урод! – закричал он.
Анна попыталась схватить брата за руку, пока он не ударил Вронского, но было уже поздно. Кулак Стивена врезался в лицо Графа, и парень отлетел к дверному проему, упав на пол спальни.
– Прекрати! – крикнула Анна, но ее голос затерялся в хаосе.
Мерф оттащил Стивена от Вронского, прежде чем тот нанес второй удар. Он изо всех сил старался удержать брата Анны, который собирался сделать из Графа кровавое месиво.
Все смолкли, пока шасси самолета не перестали крутиться.
– Что случилось? – требовательно спросила Анна. Она стояла в проходе у кресла Лолли, и девушка показала ей экран своего телефона. Анна прищурилась и взяла мобильный в руку. Это было видео, но потребовалось некоторое время, чтобы понять, что же она видит.
– Анна! – услышала она стонущий из динамиков голос Вронского, и глаза ее широко распахнулись. Она не могла в это поверить. Камера наехала на ее собственное лицо, и все стало ужасающе ясно.
На видео она занимались сексом вместе с Вронским в спальне ее дома. Голова Алексея была обрезана кадром, но его голый зад толкался между ее раздвинутых ног с необузданной похотью. Анна поежилась. Видео прислали по электронной почте со скрытым списком адресатов от отправителя CountV1219@gmail.com[93]. Анна уронила телефон на пол.
Она не знала, куда смотреть и что делать, и обернулась к по-прежнему лежавшему на полу Вронскому. Он смотрел то же самое видео на телефоне Мерфа.
Она резко отвернулась, не желая больше видеть его лицо. Кто еще, кроме него, мог снять на видео их самые интимные моменты?
Анна опустилась на свободное место рядом с Лолли и покосилась на Беатрис и Клодин, которые сидели в соседнем ряду. У Клодин хватило ума промолчать, но Беа встретилась взглядом с Анной и одними губами прошептала: «Я понятия не имею», – что было правдой.
Беатрис не представляла, кто мог сделать рассылку с подобным видео, выставив интим на всеобщее обозрение. Она уже написала нескольким друзьям в Гринвиче и выяснила, что видео получили все старшеклассники. Голова кузена оказалась вне кадра, поэтому было трудно догадаться, что этот парень – Граф, но присутствующие на борту самолета сразу узнали партнера Анны.
Зато лицо Анны К. с полуприкрытыми от наслаждения глазами, снятое на весь экран, было, без сомнения, узнаваемо.
Беатрис могла бы исправить многое, но кое-что было ей неподвластно. Даже если бы она захотела (а она еще не знала, хочет ли), спасти Анну К. было невозможно.
