– Лолли, я надеюсь, что не погублю твою репутацию.
– Анна, прекрати! – ответила та. – Раньше я действительно беспокоилась только о том, что обо мне подумают другие. Теперь меня заботит лишь то, что думают обо мне люди, которые меня любят, а остальные пусть гниют в аду! Если б ты не подтолкнула меня к тому, чтобы найти в себе силы простить Стивена, меня бы здесь сейчас не было. Благодаря тебе я стала лучшим человеком. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала. Для нас. Я всегда буду тебе благодарна, потому что ты указала мне путь.
Они снова обнялись, и переполненный эмоциями Стивен тоже заключил в объятия своих любимых девочек. Анна плакала, но это были слезы радости. Впервые за долгое время она ощутила благодарность к близким ей людям. Она прошла через невообразимое и до сих пор ползла по трубе с дерьмом, но теперь у нее появилась надежда. Однажды она все-таки доползет до конца и будет свободна. Она извинилась и побежала в дамскую комнату, а потом немного посидела в кабинке, вытирая слезы. Вставая с сидения, она замерла, услышав, как какие-то девушки болтают у зеркала.
– Можешь поверить, что она пришла сюда? На ее месте я бы уже давно уехала отсюда. Она заслужила того, что у нее есть…
– Вырядилась, как дама, а на самом деле – такая же лживая шлюха, как и ее мать. Ты в курсе? Ее предки разошлись, и теперь ее мамаша живет в Гринвиче.
– Ты видела? Бедный Александр тут – с Элеонорой. Он, должно быть, ненавидит себя за все те годы, которые потратил на дерьмовую полукровку.
Прежде чем выйти, Анна подождала, пока уборная опустеет. Она чувствовала себя ужасно, но была слишком ошеломлена, чтобы опять плакать. Она покинула кабинку, вымыла руки и долго смотрела на себя в зеркало. Ей не понравилось отражение, но она знала, что должна делать.
В коридоре она обнаружила Александра, который ждал ее, прислонившись к стене.
– Привет, – вот и все, что она сумела сказать, когда справилась с шоком. Она заметила, что взгляд у него немного остекленевший, и невольно задалась вопросом, как он себя чувствует.
– Ты в порядке? – спросил он, прежде чем она успела задать тот же вопрос.
Анна едва не сказала «да», но это было бы ложью.
– Не вполне, – признала она.
– Могу себе представить, – ответил он. – Хотя, наверное, нет. Не могу.
Анна ждала продолжения, но он молчал. Она не была уверена, чего он хочет от нее, и не понимала, хочет ли это знать.
– Ты собираешься спросить меня о чем-то?
– Ты когда-нибудь любила меня? – Он ненавидел себя за патетику, но отчаянно хотел это выяснить. Пусть даже теперь ему уже не было так больно, он все еще принимал «Перкосет». И хотя врач сказал, что пора отвыкать от препарата, у Александра ничего не получилось. Он каждый день чувствовал боль, но болела не травмированная нога, а его гордость. Анна бросила его ради кого-то другого, и он не мог перестать страдать, чувствуя себя раненым животным. Гринвичским Стариком. Снова и снова он прокручивал в голове их отношения, жалея, что не вел себя иначе.
– Тебе будет лучше без меня, – ответила она. Ей так много хотелось ему сказать. Почему им понадобилось ждать столько времени, чтобы открыто поговорить друг с другом? На мгновение она пожелала вернуться в прошлое, начать все с начала, попросить о новой попытке, вернуться к прежней жизни, в которой любая деталь имела смысл. Была ли она лучшей версией себя? Неужели она – та девушка, которая могла смотреть на себя в зеркало, не испытывая стыда?
– Прости, Александр. Я причинила тебе боль и совершила много ошибок.
С этими словами она повернулась и пошла прочь, пересекла просторное фойе Элис-Талли-холла и вышла через парадный вход в темную дождливую ночь.
Когда Александр В. сел в кресло в задней части партера, устроившись по соседству с Элеонорой, он чувствовал себя ужасно. Юноша видел, как Анна вошла в зал со своей семьей, и его захлестнуло цунами горя. Он был зол и обижен, когда подруга порвала с ним перед его отъездом в Гарвард, но когда узнал о видео, то почувствовал лишь сожаление. Да, она совершила некоторые ошибки, но уж точно не заслужила столь жуткой участи. Он хотел поговорить с ней, и вот такой шанс появился, но Александр тут же понял: он не представляет, что сказать. А потом он поймал себя на том, что внимательно разглядывает ее, но зачем? Казалось, он видит ее в первый раз. Он понимал, что она красива и совершенна, но, возможно, раньше у него никогда не было времени узнать ее по-настоящему.
Да, он полюбил ее с первого взгляда, но что это вообще значило?
Элеонора заерзала в кресле.
– Я что-то ее не вижу. А ты? Может, она ушла? Не могу поверить, что у нее хватило наглости появиться на людях.
– Элеонора, пожалуйста, заткнись, – сказал Александр. – Забудь уже об этом.
– Почему ты все еще защищаешь ее? – прошипела Элеонора. – Она выставила на посмешище тебя и нашу семью. Я счастлива, что она опозорена. Она это заслужила, я ни о чем не жалею. «Мне отмщение, и Аз воздам»[102].
