– Мы просто живем. Ты могла погибнуть под поездом, но Вронский отдал свою жизнь ради того, чтобы ничего подобного не случилось. Он поступил так потому, что любил тебя, а, по словам моего брата, любовь – единственная причина делать что бы то ни было. Ты должна чтить его память и жить той жизнью, которую должна прожить.
Анна закусила губу, пытаясь остановить слезы. Она хотела поговорить о чем-нибудь другом.
– Я слышала, ты отложил учебу в Массачусетском технологическом, чтобы побыть с Кимми еще год? – спросила она.
– Да, я остаюсь в Нью-Йорке, чтобы присмотреть за мамой. Она помогла мне найти работу в молодежном центре, который специализируется на наркозависимых.
Анна посмотрела в сторону окна.
– Я буду очень скучать по Нью-Йорку и всем вам, Стивену и Лолли…
Дастин нахмурился.
– Я думал, Стивен и Лолли летят с тобой.
– Летят, но я говорю о том, что будет после. Стивен тебе не сказал? Я не вернусь с ними. Отец считает, что мне лучше окончить школу за границей. Свежий старт… Он будет расширять бизнес в Сеуле, а я начну посещать местную частную школу.
Дастин был несколько потрясен.
– Не понимаю, когда вы приняли это решение? А как же твоя мама и Стивен?
– Сегодня утром. Мама останется здесь. Они еще не говорят о разводе, но, похоже, все плохо. А Стивен поедет в Дирфилд. Но, поскольку Нью-Йорк к Дирфилду гораздо ближе Сеула, я рассчитываю, что ты приглядишь за моим братом. Ради меня, ладно?
– Ты уверена, что поступаешь правильно? – спросил Дастин, пристально глядя в глаза Анне. Внезапно он очень сильно забеспокоился.
– Отец считает, так лучше.
– Но чего хочешь ты, Анна?
Она долго смотрела на него в ответ.
– Полагаю, сейчас я ничего не хочу. – Она помедлила, потом продолжила: – Это неправда. Я хочу кое-чего. Чтобы вы с Кимми повеселились на балу.
Молодые люди отправились на выпускной, когда было еще светло, поскольку после того, как они сделали селфи в квартире Даниэллы, они должны были поехать к матери Дастина, где она сама, Джейсон и заметно беременная Марси тоже ждали возможности сфотографировать счастливую пару.
В обычной ситуации Дастин не согласился бы терпеть всю эту суету, но мать наконец-то встала с постели и попросила сына разделить столь важное событие с ней, поэтому он не мог отказаться. Он был удивлен, что отец и Марси тоже решили приехать сюда, хотя это имело смысл. Потеря старшего сына позволила бывшим супругам забыть о некоторых своих разногласиях, по крайней мере, на некоторое время. Жизнь преподносила не только трагедии, но и радость, и Дастин, идущий на выпускной со своей прекрасной подругой, должен был стать героем дня для родителей, воплотив для них чудесный момент реальности, которым они будут дорожить.
Так что родители Дастина сплотились вокруг него и Кимми, а в городе наступила весна – время возрождения и обновления.
Когда молодые люди танцевали под песню «Лучше будь добр ко мне»[103] в исполнении Тины Тернер в бальном зале отеля «Сент-Реджис», Кимми слушала слова с улыбкой. Она знала, что ей не стоит беспокоиться ни о чем подобном: ведь речь идет о Дастине. Она лишь надеялась, что все остальные девушки на этом выпускном воспримут текст всерьез, когда задумаются о своих бойфрендах.
– О чем ты размышляешь, Дастин? – спросила Кимми у парня своей мечты, который кружил ее на танцполе и заодно (в этом она не сомневалась) оказался ее первой и истинной любовью. Кимми отпустила свой гнев, черный лак для ногтей и армейские ботинки, вернувшись к розовому цвету, который шел ей больше всего. Было нормально ощущать себя девушкой, коль скоро это ее собственный выбор. Она начала учить Дастина кататься на коньках, и, хотя дело продвигалось очень медленно из-за слабых лодыжек бойфренда, она не расстраивалась. Теперь у них есть достаточно времени, ведь парень отложил учебу в Массачусетском технологическом на год.
Дастин посмотрел на прекрасную девушку, которую держал в своих объятиях, и ответил ей чистую (и свою собственную) правду:
– Я думаю о… тебе и обо мне.
Джону Сноу и Джемме потребовалось некоторое время, чтобы устроиться в самолете. Собаки уже несколько раз летали частным рейсом: в Мэн, на Гавайи и один раз – в канадский Ньюфаундленд, где они родились. После смерти Дузи, своего первого ньюфа, Анна вбила себе в голову, что едва ли сможет завести еще одного питомца после того, как у нее уже была идеальная собака. Спустя несколько бессонных ночей, когда она сидела в полутемной гостиной на Сентрал-Парк-Уэст, ее отец, как всегда, поздно приехал домой с работы. Он даже не заметил, что дочь калачиком свернулась на диване, но она видела, как он вошел в комнату и налил себе выпить. Она боялась, что напугает отца, поэтому не шевелилась. Однако она плакала и шмыгала носом, и Эдвард услышал ее.
– Анна? – спросил он. – Это ты?
