– Ты о них не слышала?
Кимми покачала головой.
– И что он делает?
– Их использовали, чтоб отсылать телефонные номера. Человек мог перезвонить куда ему надо, когда добирался до автомата. В основном ими пользовались врачи, чтоб их быстро находили за пределами больницы. И наркоторговцы тоже: в конце концов, пейджер стал символом крутых парней. Некоторые принимали даже текстовые сообщения.
И, будто по сигналу, пейджер завибрировал и издал серию пронзительных звуков, напугав их обеих. Как и говорила Девон, появилось сообщение.
Следующие десять минут Девон говорила только о приглашении. Она даже сделала снимок пейджера, чтоб показать его своему парню. Она подсчитала цену такого сложного приглашения и пришла к выводу, что оно должно стоить не меньше пяти сотен баксов, если не больше. Кимми удивилась сильному интересу Девон. Та редко бывала с ней откровенна, в основном потому, что мать девочек особо подчеркивала: Девон не должна дружить с ее дочерями.
«Кимми нужен репетитор по французскому и положительный пример тогда, когда меня нет дома, а не лучшая подруга, понятно?»
Кимми не могла не похвастаться, рассказав Девон о знаменитом отце Джейлин и его многочисленных крутых друзьях. Хотя, если честно, она понятия не имела, на что похожа школьная вечеринка в стиле хип-хопа девяностых. Она никогда особо не слушала рэп. Музыкальные вкусы Кимми лежали ближе к новозеландской певице Лорд, восходящей подростковой звезде Билли Айлиш и томной красотке Лане Дель Рей. Позже вечером Лолли попыталась объяснить ей значение хип-хопа девяностых, что заставило Кимми закатить глаза. Она была в курсе, что сестра бьет поклоны у алтаря голосистой Тейлор Свифт, а об олдскульном рэпе знала только со слов обожавшего его Стивена.
Кимми однажды застукала Лолли за составлением словаря хип-хопа и заметила, что оценки сестры были бы выше, если б она прилагала столько же усилий к выполнению домашних заданий. Лолли невозмутимо ответила: «Я тебя умоляю, быть правильной девушкой своего бойфренда – гораздо важнее школы».
Позже Лолли сказала, что многие девочки планируют нарядиться как чиксы – еще одно словечко из девяностых, которое пришлось объяснять. Сама Лолли была в ужасе при мысли о том, чтоб появиться на вечеринке в джинсах и коротком топике, и сообщила Кимми, что будет в платье, и та должна сделать так же.
– Только обязательно короткое. Может, это единственный шанс до Хэллоуина нарядиться шлюхой.
В «Бегдорфе», глядя на себя в зеркало, Кимми думала как раз об этом и гадала, одобрит ли Вронский ее новый наряд «Циммерман». Она уставилась на свое отражение, досадуя, что три дня назад не укоротила платье еще на дюйм, пока была такая возможность. Продавщица заметила сомнение во взгляде Кимми и быстро предположила, что, вероятно, к прикиду нужны новые сексуальные туфли на высоких каблуках. Кимми почувствовала волну облегчения. Вот чего ей хотелось. В обувном салоне на втором этаже она примерила восемнадцать разных пар и наконец остановилась на полуботинках «Аззедин Алайя», кожаных, с четырехдюймовыми каблуками[23]. Они стоили больше тысячи двухсот долларов, и она выписала их на кредитную карту матери, зная, что пройдет несколько недель, прежде чем родительница хоть что-то заметит. Ее резоны были просты: мама наверняка будет довольна, когда узнает, что она выбрала своим парнем Вронского, и останется лишь объяснить ей, что Кимми помогла именно новая обувь. Ей все равно влетит, но Лолли уже подготовила для этого почву, поскольку, одержимая модой, еще со средней школы закатывала истерики, если ей не покупали вещи от лучших модельеров. Кимми никогда не придавала особого значения повседневной одежде, хотя на соревнования всегда заказывала платья «Вера Вонг».
Как только Кимми начала учиться в старшей школе Спенса, она стала уделять все больше и больше внимания своему внешнему облику. Главным образом потому, что на нее давила сестра. За последние шесть недель Кимми по-настоящему втянулась в увлекательную модную игру.
Хотя ей и не хотелось признаваться даже себе, она знала, что это – результат нового интереса к мальчикам, или, скорее, внимания, которое она получала от парней с тех пор, как попала в список «Горячие штучки». Кимми не отрицала, что ей безразличен дурацкий список, отчасти потому, что Лолли никогда не попадала в него, и ей было неприятно являться живым напоминанием перед лицом менее знаменитой сестры, а отчасти и потому, что ее волновало внимание лишь одного особенного юноши.
Кимми хотелось верить, что она наряжалась на вечеринку Джейлин исключительно для себя, но она понимала, что это ложь. Возможно, если все пойдет идеально, Вронский будет очарован ею, они долгие часы проведут вместе, танцуя друг с другом, и он попросит ее стать его подругой. Очевидно, что отношения между ними становились серьезнее, и в ту ночь, когда Кимми призналась Графу, что он ей нравится, он взглянул ей в глаза и ответил, что она тоже очень ему нравится.
