Мать часто повторяла ей или сестре, что разговаривать по телефону во время приема пищи – явный признак невоспитанности, а теперь делала то же самое? Кимми знала, что родительница отвлечена собственной личной жизнью, и на мгновение поддалась подлому желанию, чтоб мама все еще страдала по поводу развода. Возможно, тогда она с большим сочувствием отнеслась бы к бедственному положению дочери.
Все это время Кимми держала стакан с водой, сжимая его… крепко. И запомнила лишь хлопок, который раздался будто бы позади нее, а затем вода вдруг оказалась у нее на коленях, а мать вскочила настолько быстро, что чуть не опрокинула стол.
Кимми не чувствовала боли, но Даниэлла схватила ее правую руку, обернула кисть салфеткой, и белая ткань тотчас окрасилась красным. Внезапно Кимми окружили два официанта и менеджер ресторана, и все сходили с ума от количества крови.
И Кимми опять оказалась в смотровой доктора Беккера. Глядя на свою (уже обмотанную бинтом) руку, Кимми заметила, что чувствует себя немного лучше, хотя «лучше», возможно, было не совсем подходящим словом. Она как-то успокоилась. Нет, неверно. Это было совсем иным: мгновенным отсутствием страдания, и отсутствие ощущалось как нечто очень желанное.
Доктор считал, что швы не нужны. Он использовал хирургический суперклей, чтобы заклеить самый глубокий из трех порезов на ее руке, и наложил пластырь на оставшиеся царапины. Он отослал Даниэллу в комнату для ожидания. Беккер хотел поговорить с Кимми наедине. Второй раз за два часа педиатр Беккер пристально смотрел на пациентку поверх своих модных очков без оправы.
– Неужели это действительно несчастный случай? – тихо спросил он. – Посмотри мне в глаза и скажи правду.
– Да. Несчастный случай. Стекло было с дефектом, – ответила Кимми. Я не Женщина-Халк и все такое. Просто… так случилось, клянусь.
Доктор Беккер молчал, и Кимми запаниковала.
– О боже, вы что, считаете, я сумасшедшая? Я читала, как некоторые становятся чокнутыми, попробовав наркотики. Это что, происходит со мной?
– Кимми, ты будешь в порядке, – заверил ее доктор Беккер спокойным тоном. – Ты сильная девочка, и я хочу, чтоб ты знала: учитывая все, что ты сообщила мне раньше, то, что с тобой происходит, нормально. В наши дни девушки-подростки испытывают сильное социальное давление. Совершенно нормально давать выход эмоциям и пугаться. Но когда здоровая реакция заходит слишком далеко… проливается кровь. То, что ты причинила вред себе, ненормально.
Кимми встретила взгляд дока собственным убийственно серьезным взглядом.
– Это был несчастный случай.
– О’кей, хорошо. Такое случается. Мне следовало догадаться. Хочешь еще один леденец? Обычно я даю только один, но сегодня – День святого Валентина, поэтому… – Беккер улыбнулся.
На сей раз Кимми не выбросила леденец в форме сердца. Очутившись в лифте, она зубами сорвала с лакомства обертку, сплюнув целлофан на пол. Она вдруг почувствовала голод, зверский голод. Она едва успела позавтракать, да и вообще уже несколько дней почти ничего не ела. Но теперь она почувствовала себя иначе. Как только она сунула леденец в рот, то впилась в него зубами, наслаждаясь хрустом, с которым тот рассыпался на мелкие кусочки. Она так увлеченно грызла вишнево-красную конфету, что даже не заметила, как двое мужчина возраста ее отца уставились на нее.
– Какого хрена вы пялитесь? – огрызнулась Кимми. – Что, не слышали? Сегодня, мать его, День святого Валентина.
Николас не разговаривал с родительницей уже полгода. Дастин винил в этом брата. Полгода назад мать вернулась домой из кинотеатра и обнаружила в квартире людей. Решив, что столкнулась с грабителями, она выбежала на улицу и позвонила в службу спасения. Но чего она не знала, так это того, что взломом руководил старший сын Николас, который с помощью мощной дрели демонтировал со стены спальни широкоэкранный телевизор «Самсунг», который именно он и подарил ей пару месяцев назад на День матери. Женщина была так тронута, что нарушила собственное правило и после дала парню денег, на которые Николас купил наркотики, нарушив четырехмесячное воздержание. По сути, для Дастина то событие стало греческой трагедией эпических масштабов.
Но Дастин пропустил действо, поскольку тогда оставался у отца в Вест-Виллидж. Позже ему рассказали, что брат и двое его дружков услышали вой сирены и выбежали вон, наткнувшись на мать Николаса, которая стояла в коридоре за дверями квартиры. Когда она увидела, кто оказался налетчиком, то схватила сына за руку, однако парень резко вывернулся, заставив ее удариться головой о стену, а затем упасть.
Нужно отдать должное Николасу, он не оставил мать на полу и не бежал, как его приятели. Тех поймали уже на улице. Когда полицейские вошли в квартиру десять минут спустя, они обнаружили, что брат Дастина сидит рядом с матерью на диване, придерживая у ее затылка пакет замороженного гороха. Николас умолял родительницу солгать ради него и сказать копам, что он спал у себя в комнате, когда сюда вломились двое, но она отказалась.
– Я брошусь ради тебя под автобус, но не стану лгать.
