Анна парадоксальным образом полагала, что ее эмоциональная сфера – это живой кусочек Огромного Колдуна, и после прекращения ее жизнедеятельности этот кусочек каким-то образом сохранится и улетит обратно к Огромному Колдуну. Будучи по жизни весьма здравомысленной самкой, она тем не менее безоговорочно верила в любые несообразности, если они касались Огромного Колдуна. Например, иногда служители давали Анне для поглощения и последующего переваривания жидкость и твердую пищу, уверяя, что это кусочки Огромного Колдуна – его плоть и кровь. Анна органами зрения и вкуса ощущала, что это вовсе не плоть и не кровь, а перебродившие ягодные соки и хлебо-булочные изделия, но Аннин мозг ставил блокировку перед этой информацией, не разрешая ее критическое осмысление. Анне нравилось чувствовать себя каннибалкой, пожирающей своего небесного отца. Возможно, это было подсознательной местью за то, что когда-нибудь Огромный Колдун убьет свою дщерь.
Опыт подсказывал Анне, что не грешить невозможно: Огромный Колдун специально так обставил дела, что проскочить мимо всех его запретов и рогаток никто не мог. Избавиться от преодоления полосы препятствий, то есть выйти из игры путем самостоятельного прекращения жизненного цикла, особь тоже не могла по условиям игры: это считалось страшным грехом. Но самый большой прикол был даже не в этом! А в том, что действующая парадигма утверждала, будто все Аннины соплеменники от рождения уже имеют на балансе отрицательные очки – так, как если бы уже согрешили в прошлой игре. Хотя даже не играли! Это немилосердное жульничество тем не менее принималось как должное и называлось служителями первородным грехом.
Когда Анна была детенышем, ей объясняли, что Огромный Колдун озлобился на всех особей ее вида, в том числе на еще не родившихся, за то, что их предки нарушили право собственности, употребив в пищу плоды растения, которое принадлежало Колдуну. Правда, потом Огромный Колдун якобы пересмотрел свои взгляды и стал выпускать на стартовую позицию особей с обнуленным счетом. Простил… Но чтобы простить своим питомцам первородный грех, он заставил их совершить грех еще более тяжкий – на сей раз не кражу, а убийство. Причем для списания былой кражи убить надо было ни кого-нибудь, а любимого детеныша из помета Огромного Колдуна… Вообще-то все Аннины соплеменники считались пометом Огромного Колдуна. Но среди этого бесконечного помета выделялась одна особь, которая сама о себе давала всем такую информацию, что она – Главный и Самый Любимый Сын Огромного Колдуна. И за то, что жизненный цикл этой особи был людьми мучительно прерван, человечество было прощено. Иными словами за убийство была прощена старая кража, а свежую мокруху Огромный Колдун на питомцев решил почему-то не вешать. И с той поры отрицательные очки на вновь родившихся питомцев Огромный Колдун уже не начислял.
История была довольно запутанной, и всех ее подробностей Анна не помнила. Однако точно знала, что Огромный Колдун, который руками ее соплеменников принес сам себе в жертву своего собственного любимого сына, как потом выяснилось, сам же и оказался этим сыном! Но на этом маскарад не закончился. Позже выяснилось, что Огромный Колдун был сделан из трех частей – из собственно Огромного Колдуна, Любимого Сына Огромного Колдуна и еще какой-то мутной субстанции, сути которой Анна понять не могла. Впрочем, знакомый служитель успокоил ее, заявив, что суть этой субстанции никто понять не может, главное знать, что она есть и весьма волшебна. Однако для каких целей нужно это знать, он так и не объяснил.
Понимая всю непостижимую сложность мироустройства, скрытую от нее тайнами великого волшебства, Анна надеялась только на то, что ее смирение не позволит гневу Огромного Колдуна, Его Любимого Сына и Загадочной Субстанции обрушиться на нее и обречь на вечный эмоциональный даун после прекращения ее жизненного цикла. Собственно говоря, у Анны было три выхода из мировой игры – отрицательный, нулевой и положительный.
Если окажутся правы служители, и существование ее эмоциональной сферы не прекратится после поломки телесных механизмов, и если сумма очков, начисляемых за грехи, не превысит некоего критического уровня, бестелесной Анне гарантировалось вечное и приятное начёсывание чувствилища. Такой вариант организм Анны хотел.
