– А вот мой молодой друг Родион готовит себя к борьбе иным способом. Не расскажешь ли сам?
Кожные покровы лица Родиона, на коих еще не росла шерсть, порозовели из-за прилива транспортной жидкости.
– Ну, полноте вам стесняться, – Анна положила свою переднюю конечность на конечность студента, чтобы успокоить его, но от прикосновения к чужому юному самцу взволновалась сама. «Жаль, что его не было ночью в моем сне», – мелькнула и пропала мысль на задворках ее мозга. Однако ответной чувственной волны ее прикосновение в организме студента не вызвало: для юного Родиона Анна была настоящей старухой. Его интересовали лишь молоденькие самочки с небольшими молочными железами, которым от роду было не более пятнадцати-шестнадцати оборотов вокруг светила, в то время как Анне было уже более тридцати оборотов, и кожные покровы ее лица покрывала сеточка небольших складок, недвусмысленно говорящая о возрасте.
– Ну, так я расскажу, коли сам он не любит хвастать! – заявил Рахметов. – Наш друг обладает удивительным умением, весьма пригодным для уличных боев грядущей революции. Он увлекается холодным оружием, причем преимущественно метательного свойства.
– Не совсем так, – подал, наконец, голос самый юный из присутствующих самцов. Частотные характеристики его голоса вкупе со смущением и длинными ресницами подбросили топлива в эмоционально-половой котел Анны, пробудив в ней наряду с сексуальным еще и материнское чувство. Не в силах совладать с этим странным коктейлем, Анна решила еще раз дотронуться конечностью до столь привлекательного организма, что и сделала, вызвав недоуменные взгляды окружающих. Но ей было наплевать на эти взгляды, ибо душа ее была взволнована!
– Не совсем так, – повторил юный самец с тонкими конечностями, зафиксировав, однако, интерес, проявленный к нему Анной. – Напротив, я упражняюсь как раз в метании неметательных предметов холодного оружия. Шашка, кинжал, какие черкесы носят… Даже серп или, скажем, молот – все это при умелом употреблении может стать орудием пролетариата и быть примененным на расстоянии, без приближения к угнетателям.
– Вы бы видели, как он мечет топоры! – издал восторженное восклицание Рахметов. – Не хуже Вильгельма Телля. Тот второй стрелой мог первую расщепить. А Родя вторым топором может первому топору топорище расколоть!
– Это один раз только вышло, и то случайно. Но с двадцати шагов два топора в круг размером с чайное блюдце, уложу восемь раз из десяти.
– А для чего сие необходимо? – пустил запрос Вронский. – Вы тем самым символически призываете Русь к топору? Или ваше искусство имеет практическую направленность? Вы, быть может, полагаете, что во время революции начнутся уличные бои с сатрапами, в коих революционно настроенные граждане зачнут из-за угла кидать друг в друга топоры да вилы?
– А я не очень поняла, как можно кинуть и воткнуть молоток? – спросила Анна, для привлечения внимания к своему вопросу вновь дотронувшаяся до молодого Родиона.
– Молоток воткнуть нельзя. Молоток – орудие тупое. Но его можно метнуть так, чтобы он ударил в цель железной своей частью, а не рукоятью. Колун тоже плохо втыкается. А вот серп входит в цель легко и непринужденно. Единственная трудность состоит в том, что серп – кривой, поэтому в обращении с этим орудием нужен особый навык. Серпом удобнее перерезывать глотки. А метать лучше ножи.
– Хотелось бы мне это увидеть! – сообщила Анна.
– Извольте, я в любой момент готов прийти к вам домой со своими инструментами и показать… Я, кстати говоря, собираю деньги для нуждающихся, и если вы сочтете нужным пожертвовать некоторую сумму на пропитание голодным, я с благодарностью приму ее.
– Несомненно! Голодающим нужно помогать. Приходите к нам хоть завтра, – радушно пригласила Анна, подумав, что неплохо было бы нынче же ночью увидеть сон, аналогичный вчерашнему, только заменить в нем старика Каренина на этого молодого и наверняка неопытного самца.
Однако дальнейшее состояние приятной возбужденности, вызванное как наличием завлекательной беседы, так и присутствием молодых здоровых самцов, было резко обломано появлением старого самца Анны. Каренин возник откуда-то сбоку и вежливо искривив присоску, сообщил своей самке, что им пора отправляться в свое жилище и что большая деревянная коробка, запряженная парой травоядных млекопитающих уже ждет их у выходного отверстия.
…Анна уходила из гостей с явным ощущением недочесанности чувствилища. И раздражения на старого самца.
