Государь сидел за столом. Попеременно двигая передними конечностями и шевеля усами, он питал организм, загружая в жевательный аппарат небольшие объемы то того, то сего. В ротовом отверстии государя, как и у всех его подданных, исключая совсем молодых и совсем старых, располагались несколько десятков костяных выростов. Эти кости не были прикрыты мягкой тканью, как все прочие кости организма, а непосредственно соприкасались с атмосферой и служили для перетирания твердых кусочков протоплазмы. Перетертая в неприглядную слизистую кашицу пища поступала далее в систему мягких трубок, где происходил процесс ее распада под воздействием кислот и ферментов.
Обычно особи этого вида перетирали пищу, собравшись вместе, более того – сам процесс совместного перетирания носил ритуальный характер и, помимо чисто физиологического услаждения, сопровождался еще и интеллектуальным удовлетворением от обмена информацией.
Сейчас вожак ареала удовлетворялся совместным перетиранием с тем же субдоминантным самцом, который ранее докладывал ему о новой революционной моде лежания на гвоздях.
– Я сегодня пригласил вас вместе отобедать, сударь, не просто так. Меня чрезвычайно волнуют революционные настроения в обществе. И я не знаю, что с ними делать. Может быть, пойти на какие-то уступки массам? Созвать Думу? Кроме того, меня очень волнует положение в Европе. Есть ощущение, что там назревает нечто… Впрочем, это вопрос не к вам, а к министру иностранных дел и к военному министру. Но мне интересно и ваше мнение.
– Не вы один, государь, встревожены, – ответил министр и начал излагать свое видение ситуации, периодически подкидывая в ротовую полость с помощью металлических инструментов небольшие объемы питательного вещества. Он мог производить этот процесс и без помощи инструментов, однако существовало избыточное правило, которое запрещало высокоранговым особям забрасывать в организм кусочки без помощи инструментов-посредников. Культура описываемого вида была буквально наполнена подобного рода избыточными правилами. Например, ни одна взрослая особь не рискнула бы выйти из своего жилища без искусственной шкуры – таков был установочный предрассудок. Система ритуалов и легенд об Огромном Колдуне также была избыточно-предрассудочной. Да, собственно говоря, и вся цивилизация представляла собой сплошную избыточность. И этой избыточностью прирастала, а иногда и тормозилась. Избыточность возникала, развивалась, устаревала, усыхала и постепенно отбрасывалась, как старая змеиная кожа.
Пока министр излагал свое видение международных и внутренних проблем, мозг государя слегка отвлекся, глядя на жующий и одновременно говорящий рот министра. Государю было интересно, как долго субдоминант внутренних дел сможет еще говорить, не уронив ни кусочка пищи. Трудность состояла не в том, что по время перетирания пищевых комочков язык должен был одновременно и проводить вкусовой анализ пищи, и модулировать воздушную волну, которую подавали наружу меха легочной системы самца. Главная трудность была в удержании мелких и уже ослюнявленных кусочков пищи во рту, поскольку проходящий через ротовую полость воздушный поток мог легко вынести наружу один или несколько таких кусочков. У государя именно так всегда и получалось, поэтому, чтобы не брызгать на подданных измельченной пищей, он старался не перетирать пищу во время беседы или отдания приказов.
Была еще и другая опасность в одновременном перетирания и модуляции. Поскольку конструктивно воздуховод соединялся с пищепроводом через особое отверстие, измельченная пища могла с потоком всасываемого воздуха попасть в воздухозаборник и закупорить подводящий шланг. А это неминуемо приводило к преждевременному прекращению жизненного цикла, поскольку через легочные меха осуществлялась газификация транспортной жидкости, а попросту говоря насыщение ее окислителем. Гонимая насосом транспортная жидкость разносила окислитель во все элементы организма, так как его молекулы участвовали в процессе ежеминутного создания жизни. По сути своей жизнь представляла собой процесс перманентных окислительных реакций, и достаточно было этим реакциям хоть ненадолго прерваться, как с ними прерывалось и само системное функционирование организма.
Поскольку мозг государя отвлекся на раздумья о непроизвольных выносах пищи из ротовой полости министра, он отсек от восприятия всю информацию, поступающую через хрящевые рефлекторы и потому не смог проанализировать то, что сказал ему субдоминант внутренних дел, а переспрашивать постеснялся: уж больно долго и увлеченно тот говорил.
– Отведайте, прошу вас, чудный салатик, – вожак ареала сделал знак передней конечностью и особь низкого ранга в специальной искусственной шкуре, демонстрирующей всем ее низкий ранг, взяла инструмент и, зачерпнув им небольшое количество пищевой протоплазмы, перенесла ее из большой глубокой емкости в малую и мелкую, стоящую перед субдоминантом.
– Салатик, говорите?
– Да, новый рецепт нашего нового повара. Желаете знать рецепт?
