– Это еще когда будет! А деньги нам нужны сейчас. Ладно… – Родион вытащил топор. – Вечером пришьешь еще петлю. А я пока пойду.
– Сколько же у тебя топоров?
– У меня дома восемь топоров разной развесовки и степени ухватистости! – Родион не уточнил, что все эти топоры были украдены им из разных дворницких Санкт-Петербурга. – Ладно, я пошел.
– Иди, а я пока посплю. Прикрой дверь, – Соня откинулась на станину и закрыла глаза. Она любила терять сознание, потому что во время периодических непроизвольных галлюцинаций, порождаемых в это время ее мозгом, самке часто казалось, что она летает. Это ей нравилось, поскольку сопровождалось выбросом веществ, приводящих в легкой эйфории. Подобные видения были эволюционным отголоском тех древнейших эпох, когда ее предки еще восторженно скакали по деревьям с ветки на ветку. Точнее, даже не скакали, как это делают мелкие грызуны, а осуществляли брахиацию – маятниковое раскачивание. Держась одной лапой или хвостом за ветку, далекие предки Сони перемахивали с дерева на дерево, меняя лапы и испытывая на мгновения восхитительное чувство невесомости.
С тех пор прошел изрядный шмат эпох, вид давно уже изменил способ передвижения, но это чувство любви к полету осталось и особенно ярко проявлялось у детенышей. У самки Сони детенышей еще не было. А вот рожалая самка Анна знала, какой восторг у ее детеныша вызывают качели – то же маятниковое раскачивание с мгновениями невесомости. Разумеется, это было чисто рудиментарной реакций. Если бы Анна Каренина попробовала сейчас прыгать с ветки на ветку, повиснув на руке и раскачиваясь, то и длинное ее платье, и слабые передние конечности, и плохая координация не позволили бы ей осуществить брахиацию. Она не смогла бы зацепиться за ветку даже более сильной – нижней – конечностью, поскольку манипуляторы на ней практически атрофировались и представляли собой короткие, едва шевелящиеся кургузые отростки.
Вообще говоря, Анна несла на своем теле множество отметин древней животности, которые уже не были нужны ее виду, но еще не успели исчезнуть полностью. Одним из таких рудиментов были редуцированные до тонких мягких пластинок когти на манипуляторах. Анна не смогла бы проворно взобраться на дерево, цепляясь только когтями. Она была вынуждена периодически укорачивать их с помощью металлического инструмента и никогда никак не использовала. Напротив, когти мешали ей, периодически ломаясь и причиняя небольшие страдания. Зато столь необходимый когда-то хвост предки Анны потеряли полностью и давным-давно. И все сказанное касалось не только Анны! Даже сам государь не смог бы, повиснув на дереве, на руках легко перелетать с ветки на ветку, звеня орденами и сверкая черными начищенными сапогами. Ушла эпоха…
…Меж тем Родион с помощью двух ног проворно перемещал свое туловище по мостовой, торопясь вовсе не в университет, а на встречу со своим старшим приятелем татарским самцом Рахметовым. Личностная стыковка была назначена в небольшом помещении, предназначенном для кормления одних низкоранговых особей другими низкоранговыми особями в обмен на небольшое количество универсальных единиц эквивалента ценности.
Увидев друг друга, два самца издали приветственные звуки и произвели символическое соприкосновение передними конечностями. Старший самец предложил младшему совершить совместное кормление.
– Знаю, с деньгами у тебя хреново, я угощаю, трактир недорогой. Что будешь? Щи? Кашу?
– Да какие щи на завтрак?
– Какой завтрак, скоро полдень, обедать пора! Давай-давай, не стесняйся, – Рахметов провел юного самца в самый дальний и тихий угол помещения.
Самцы синхронно согнули нижние конечности в средних шарнирах, изогнув их до прямого угла, и ввели ягодичные мышцы в соприкосновение с короткими деревянными станинами, расположенными друг напротив друга. При этом горизонтальная поверхность самой большой, стоящей между самцами станины, оказалась на уровне брюшины. Затем самцы согнули передние конечности в средних сочленениях и положили их на горизонтальную часть большой станины.
– Стеснительный ты человек, Родион, – Рахметов на секунду приподнял правую переднюю конечность и двумя отростками произвел щелчок. – Человек! Эй, человек! Две миски щей и по рюмке водки! Хлеба не забудь… Нельзя быть таким стеснительным. Впереди большие события. Я думаю, будет восстание масс, революция. Сейчас весь воздух в России дышит ею. Царизм будет свергнут, будет конституция, а у последнего бедняка на столе – севрюжина с хреном. Предстоит борьба со старым миром за всеобщее счастье нового мира. Разве можно быть в таких условиях стеснительным?
– Да разве я могу с собой что-то поделать, если уж таким уродился?
– Воспитывай себя, – Рахметов достал из складок искусственной шкуры гвоздь и продемонстрировал его приятелю. – Вот прекрасное средство закалять характер. И заработать денег. Приносит неплохую прибыль, между прочим.
– Каким же образом? Ты разве продаешь гвозди?
