— Для начала нужно выбраться мне, — смотрю на балкон и не свожу глаз с заместителя главного врача.
Женщина молча откидывается на деревянную спинку и взгляд ее устремляется вверх. Врачи, растянувшись на плетеных креслах, теперь курят сигары и, глядя на их живые и довольные лица, в груди зарождается нечто мрачное и злое.
— А потом я вытащу тебя, — тихо, но решительно обещаю я.
Рука Евы дрогнула, из ее пальцев вывалилась сигарета.
На выходе из столовой меня ждет старшая медсестра. Когда увидела ее, по телу пробежала крупная дрожь. От страха мой живот скрутило и я пошатнулась.
— За мной, миссис Стоун, — сухо сказала она. Сразу разворачивается на каблуках и уходит вглубь коридора, собрав руки за спиной.
Меня никто не тащит, никто не бьет и не угрожает. Отчего-то становится еще страшнее.
Следую за мисс Миллер, а непослушные ноги так и норовят свернуть в любое коридорное разветвление. Женщина с взглядом волка показывает мне на серую стальную дверь.
— Здесь ваша одежда, когда будете готовы, пройдете к стойке регистратуры прямо по коридору.
Я посмотрела туда, куда показывает женщина. В конце коридора двери открыты, и я вижу холл больницы. Завидев склонившегося над бумагами Джеферсона, остолбенела.
— Да, — быстро опомнилась я и нырнула в комнату перед собой.
На столе коробка с моей одеждой. Вынимаю из коробки свои вещи и, молниеносно стянув с себя больничную одежду, надеваю зеленое платье. Выхожу из комнаты и почти бегом направляюсь к Джеферсону.
На стойке регистратуры суровый юрист заполняет медицинские формы, а рядом контролирует процесс главный врач. Мистер Андерсен улыбается мне, а я ему — нет.
— Мистер Джеферсон. Как же я вам рада!
— Что с вашей головой? — вместо приветствия юрист потребовал ответ на предмет рассеченного лба.
— В душевых скользко. Такое бывает, — вместо меня отвечает врач.
Мой взгляд стал суровым, а мистер Джеферсон терпеливо ждет ответа от меня.
— Такое бывает, — мрачно подтвердила я. Патрик ответом остался недоволен; наградив врача уничтожающим взглядом, протягивает мне бумаги:
— Подпишите их, миссис Стоун.
Опускаю на бумаги глаза, а там отказ от всяких претензий к руководству больницы, ее врачам и прочему персоналу, никаких претензий к методике их работы.
Не удивлена, но подписать все равно непросто.
— Это надо сделать, — говорит юрист, интонацией и взглядом подсказывая, что по-другому никак. Все понимаю, и стиснув зубы, ставлю простейшую закорючку в конце страницы.
Остальные формы определяю как обычные, потому подписываю без противоречивых чувств. Вот только на банковской выписке заметно долго задерживаю взгляд. Там значится, что Анна Стоун имеет счет в банке Данфорд на сумму сто тысяч баллионов! Сразу за выпиской приложен договор аренды на квартиру. Просматриваю детали — арендодатель Стив Гудвик.
— На выписке и первой странице договора ставьте подпись, — сказал Джеферсон.
Безропотно выполняю указания юриста, поставив на документах две простые закорючки.
— Очень хорошо, — доволен врач. Сгребает все в свои руки. — Все формальности улажены и…
— Прощайте, — отрезал юрист и ведет меня к выходу. За спиной захлопнулись тяжелые больничные двери, подул ветерок и солнце светит так, как, казалось бы, никогда не светило раньше.
— Как ощущения? — спрашивает мистер Джеферсон, немного щурясь на солнце.
Мои губы растягиваются в блаженной улыбке и, вытянув подбородок к небу, говорю:
— Теперь я знаю, как чувствуется свобода.
Недалеко припаркована маленькая оранжевая машина, округлая, с большими вытянутыми глазами. Автомобиль напоминает ту модель, что называют «жук» в привычной мне реальности. Эта модель популярна в Данфорде.
Я удивлена, ведь мне представлялось, что Джеферсон живет в большом доме и пользуется дорогим автомобилем.
Патрик не потрудился открыть для меня дверь машины, крикнув из салона, что ручку надо дергать сильнее. Усаживаюсь в пыльный салон и с глупой улыбкой говорю:
— Вежливость не ваш конек.
Джеферсон угрюмо хмыкнул, а я добавила:
— Вы мне нравитесь.
— Я делаю то, что хочу, а не то, что хотят от меня другие.
— Тоже попыталась.
— И чем это обернулось? — упрекнул он, а затем громко: — Вы не можете себе позволить делать все, что вам вздумается, особенно сейчас. Следует быть осторожной и продумать хотя бы три шага вперед, миссис Стоун, а лучше десять. Особенно сейчас, — выруливает к асфальтированной дороге и с невеселым смешком добавляет. — И тогда я смогу работать не на вас одну.
— Договорились.
— А еще лучше обсудите со мной любые намерения, прежде чем воплотить их в жизнь!
Не хочу слушать упреки Джеферсона слишком долго и тут же спрашиваю:
— Патрик, а зачем выписка и договор?
— Мистер Джеферсон, — прохладно поправил он.
— Вам неприятно, что я обращаюсь к вам по имени? — удивилась я.
— Я только что прочел вам лекцию о том, что можно и что нельзя!
— А это как отразится на положении дел?
— Я вам запрещаю обращаться ко мне по имени. Ясно?!
— Да, Патрик.
Мужчина с шумом вбирает воздух.
— Так зачем выписка и договор? — напоминаю я.
