Вглядываюсь в широкое окно и благодаря свету фонаря с внешней стороны стилпоезда — того, что прямо над окном, — вижу рваные снежные островки, а дальше только тьма. Ночного неба совсем не видно.
Выхожу из купе, в коридоре проводника нет. Прохожу до конца вагона и в мутноватом дверном окошке вагона-ресторана вижу пассажиров первого класса: в коктейльных платьях и в вечерних костюмах, с бокалами в руках, они разговаривают и смеются. В вагоне курят все мужчины без исключения и только некоторые из женщин зажимают меж пальцев сигарету на длинном мундштуке.
— Здесь вечеринка? — спрашиваю я у проводника у дверей ресторана. Когда я к нему обратилась, тот сразу выпрямился и расправил плечи.
— Пассажиры отдыхают, мадам.
Когда я захотела войти в своих брюках и джемпере, мужчина выставил передо мной ладонь и вежливо произнес:
— После девяти часов только в платье, мадам.
Я согласно кивнула и сделала шаг назад.
— Почему мы так медленно едем? — прежде чем уйти, с некоторой тревожностью спрашиваю я у проводника.
— Из-за сложных погодных условий, мадам. Вам не о чем беспокоиться, снижение скорости — это мера дополнительной осторожности.
— Значит, стилпоезд придет с задержкой?
— Нет, — уверенно говорит проводник. — К утру стилпоезд наберет скорость. В Илсити прибудем вовремя.
Я призадумалась и опять согласно кивнула.
— Ни о чем не беспокойтесь, — опять повторил он.
Рассеянно поблагодарив мужчину, возвращаюсь в купе. Мне не удалось уснуть сразу, долго смотрю в темный потолок и думаю о той жизни, которая у меня когда-то была. Думаю о своих родителях, о друзьях и о том, что было в той жизни по-настоящему для меня важным или казалось важным… Вот так, под монотонные звуки машины и в тоскливых раздумьях я незаметно провалилась в сон.
Мне снилась моя квартира, в ней я сижу в кресле, уставившись в телевизор, а в ногах у меня мурлычет кот. Мой пушистый надменный кот с подходящей ему кличкой Важный.
Над телевизором толстые тома юридической литературы в синих и красных переплетах. Книгами я не пользуюсь уже давно, но они все еще здесь.
В этом сне ничего не происходит. Как далекое воспоминание, забытое и простое, но именно сейчас бесконечно приятное. Я бы хотела побыть в нем еще немного, но…
Просыпаюсь прежде, чем понимаю тревожность момента, что заставил распахнуть глаза. Стилпоезд с гулким скрежетом опять вибрирует, но на этот раз вибрация в разы сильнее. Поднимаю упавшие на пол часы и вглядываюсь в белый циферблат: пять пятнадцать утра.
Вибрация пошла на убыль, пока не прекратилась совсем.
С тяжелым выдохом опять падаю на подушку. Попыталась прикрыть глаза, но спать мне больше не хотелось. Скидываю ноги на холодный пол и надеваю красное коктейльное платье на случай, если правило вагона-ресторана о вечерних нарядах все еще в силе.
Выхожу в коридор и тихонько прикрываю дверь своего купе. Проводник спит в квадратном кресле, прислонив подбородок к груди. Похрапывает.
Я свободно прошла через вагон первого класса и заглянула в мутное дверное стекло: вагон-ресторан пуст. Когда опустила золотую ручку, дверь оказалась не заперта, и я вошла внутрь. Здесь свежо и темно.
Потребовалось время, чтобы найти выключатели, и, когда зажегся свет, с любопытством уставилась на безупречный порядок вокруг, будто несколько часов назад не было никакой вечеринки. Все прибрано и чисто, даже в пепельницы заглянула — в них нет окурков. Окна приоткрыты.
Я бы с удовольствием выпила чаю, но в моем распоряжении только крепкие напитки. Беру в руки тяжелую бутылку с золотистой жидкостью.
«Увы, виски чай мне не заменит», — грустно подумала я и в тот же миг за спиной скрипнула дверь. Мгновенно обернулась.
— Здесь так не положено, — сказал Лонгер. Его взгляд уткнулся в бутылку виски в моих руках.
— У вас бессонница? — с некоторой осторожностью спрашиваю я. Наблюдаю, как мужчина неспешно подходит ближе.
— Меня разбудила вибрация, — сказал Лонгер. На нем белая рубашка, пиджака нет. — А потом услышал, как вы вышли из купе. Решил составить вам компанию.
— Звучит опасно, — призналась я.
Мужчина оценивает меня долгим взглядом и вдруг говорит:
— Красный вам к лицу, мисс Стоун.
— Миссис, — сразу поправила я. Спрятаться за статусом замужней женщины сейчас мне кажется как никогда уместным.
Мужчина подходит ближе и берет из моих рук бутылку виски. Удивительно, какая сила позволила мне оставаться вот так близко с ним и не сорваться, чтобы оказаться как можно дальше от него.
Алан Лонгер наполняет для себя бокал виски из той бутылки, что взял у меня.
— Упрекнули меня в несоблюдении правил, а сами не прочь их нарушать. Не яркий ли пример лицемерия, мистер Лонгер?
Мужчина тихо рассмеялся.
— А вы не знаете, когда остановиться, — ровным голосом констатирует он. Не сводит с меня прямого взгляда.
В этом взгляде столько чувства собственного превосходства!
С необъяснимым мне удовольствием Лонгер вдруг изрек:
— Вы не леди!
Меня сразу бросило в дрожь.
— Легче на поворотах, мистер Лонгер, — взгляд мой сверкнул, но голос предательски дрогнул.
— Сколько вы стоите? — вдруг спрашивает он.
Я потрясена настолько, что челюсть хорошо упала вниз!
