— Что бы ни предложил вам Хэнтон, я дам гораздо больше, — уверенно говорит он.
Во мне молниеносно поднимается гнев.
— Наглядно покажу, чего стою, мерзавец! — зло процедила я. Безрассудная и ослепленная яростью, подняла ладонь, чтобы нанести обидчику в ответ жгучую пощечину. Но рука моя застыла в воздухе, а спустя мгновение пощечину получила я. Падаю на диван и пальцами касаюсь своего лица, на котором чувствую горячую вязкую кровь.
— Мне жаль, миссис Стоун… — без тени подлинного сожаления говорит Лонгер. Он скорее недоволен досадной случайностью, что кольцо на указательном пальце оказалось перекручено камнем вниз, во внутреннюю сторону его ладони, коей он нанес мне удар.
Пока Лонгер поправляет кольцо, я со злостью смотрю на мужчину и не могу взять в толк, откуда в этом на вид слабом человеке столько силы?
Или слаба все же я?
Ох, Анна, в каких условиях тебе довелось жить…
Мои мысли прервал предложенный Лонгером бокал золотистого виски. Я никак не реагирую на этот жест и мужчина ставит бокал на стол, рядом со мной.
— Ваш гнев бесподобен, — неторопливо произнес он. Мужчина повернулся ко мне спиной, устремив свой взгляд к окну.
Мое дыхание становится тяжелым. Прямо сейчас я чувствую страх, гнев и отчаяние. Гнева больше.
Поднимаюсь с дивана, беру бокал с виски и когда мужчина обернулся ко мне, плеснула содержимое ему прямо в глаза. Лонгер завопил, прижав ладони к лицу.
— Стерва! — прорычал он. Ослепленный, шарахается из стороны в сторону. Вокруг него падают столики-подставки, пепельницы на высокой ножке и даже перевернулось кресло. Пройти через Лонгера невозможно.
Я бегу к противоположной двери, выбираюсь в вагон второго класса и тороплюсь по коридору.
Проводников нигде нет.
Уже в вагоне эконом-класса распахиваю дверь в уборную и закрываюсь там.
Отдышавшись, перевожу взгляд на зеркало. Увидела на скуле неглубокий порез; взгляд мгновенно становится более мрачным, чем был до этого.
— Этот мир нездоров! — зло выдохнула я.
Только затянулись прежние раны, как на моем теле появились новые.
Кручу кран над раковиной и смываю с лица кровоподтек.
Стук. Стук.
Я сразу замерла. Прислушиваюсь.
Стук. Стук. Стук.
Звук, похожий на глухие удары с внешней стороны стилпоезда, стал чаще и громче.
Ногами встаю на небольшой выступ у стены и вытягиваюсь к маленькому окошку под самым потолком. Выглядываю и вижу, как под ярким светом внешнего фонаря крупные комья снега упрямой снежной массой шарахаются о стальной борт стилпоезда.
Машина опять сильно завибрировала, и раздался скрежет.
Я сразу спрыгнула на твердый пол и вынырнула из своего укрытия в коридор. С замиранием сердца вжалась в стену.
На этот раз вибрация оказалась очень сильной и несколько человек в ночных халатах вышли из своих купе, чтобы разобраться, в чем дело.
— Что происходит? — спрашивает один.
— Не знаю, — отвечает другой.
Откуда-то слышу, что Майкл Гроуз должен быть где-то в конце вагона. Его там видели. Я сразу направляюсь к нему.
Быстрым шагом иду по узкому коридору, сонных и удивленных лиц становится больше.
Удары о борт стилпоезда раздаются сильнее, и машина затряслась. Держусь за стены, чтобы сохранить равновесие, и едва не лишилась чувств, когда поезд вдруг легонько накренился вбок. Страшный скрежет механизмов прорезал слух, а спустя еще мгновение стилпоезд с шумом встал обратно на стилполотно.
Машина едва не перевернулась.
Ситуация несомненно выходит из-под контроля. Началась паника.
Мужчины и женщины выбегают из своих купе, заполонив собой узкий коридор. Кое-кто тащит за собой чемодан.
С глазами полными ужаса мужчина растолкал людей и устремился к первым вагонам. Я тоже не устояла: быстро восстановив вертикальное положение, пробираюсь в конец вагона.
Все происходит слишком быстро!
— Майкл! — вбегаю в багажное отделение и преодолеваю препятствие из дорожных сумок на полу. Сумки и большие чемоданы продолжают падать с полок. — Майкл, как далеко ближайший туннель?
— Что?
Гроуз крепко встревожен и…
«Он пьян! — вдруг понимаю я. — Он не знает, что происходит… и пытается найти ответ здесь, откуда идет самая сильная вибрация».
— Майкл, на нас может обрушиться лавина. Надо уходить в головной вагон!
Глухие удары становятся интенсивнее, а вибрация возросла настолько, что я едва не повисла на боковых поручнях, чтобы устоять на ногах.
Стилпоезд сильно накренился вбок, в сторону пропасти.
Тревога на лице мужчины сменилась испугом.
В обыденной жизни лавина — просто лавина, но когда разрушительная снежная масса мчится по твою душу, это слово обретает совсем иной смысл, наиболее личный и страшный.
— Туннель? — с ужасом сопряженным надеждой выдыхаю я, но Майкл меня будто не слышит. Мужчина замер, на висках выступила влага. Шум стремительно надвигающейся высокогорной угрозы заставляет холодеть от ужаса.
— Держитесь, Анна, — обреченно выдохнул Гроуз, когда звук превратился в оглушительный грохот, предвестника неминуемой катастрофы.
В одно мгновение ноги оторвались от пола и меня приложило спиной к потолку. После наступила темнота.
