С раздражением высвободив мой подбородок и уперев руки в бока, мужчина смерил меня строгим взглядом.
— Я не хочу видеть мальчишку рядом с тобой. Никогда, — сказал Джон. — И не жди, что легко отделаешься, повторись подобное снова. Хоть намек, Анна, крепко возьмусь за обоих! — предупреждает он.
Кивок получился нерешительным. По взгляду Джона понимаю, он это запомнит…
Проклятие!
Хэнтон ничего не должен был увидеть! Он не так часто бывает в квартире, но по скверной воле случая мужчина появился здесь в самый неподходящий момент. Хорошо, он не придает увиденному слишком большого значения. Клайд для него… просто мальчишка.
— Виктория? — вдруг бросил Джон, а мой взгляд удивленно метнулся к нему. — Все еще используешь это имя, зачем?
— Оно мне нравится, — не сразу изрекла я.
Что будет, когда Хэнтон узнает, кто такой Клайд Коллинс? Призадумалась, в воображении получилась очень мрачная картинка. Совсем мрачная.
Полагаю, не встречаться с доктором не такая плохая идея, прежде всего, в интересах самого доктора. Особенно теперь.
Я в смятении.
Меня потрясает не поведение Коллинса, а мое собственное.
Зачем я это сделала?
Я испытываю чувства к Клайду? Определенно нет!
То, что произошло, оказалось внезапным порывом, необъяснимым желанием.
Впрочем, желание к этому мужчине вполне можно объяснить. Необъяснимым остается мое поведение. Почему я позволила этому случиться, когда в моих силах было все остановить?
Джон ушел в соседнюю комнату. Судя по всему, на какое-то время он намеревается остаться здесь. Я могла бы возразить ему, ведь мои условия все еще остаются в силе, но я ничего ему не скажу. Не сейчас.
Поставила на стол кружку, насыпала сахар и бросила немного листьев чая, залив все кипятком. Чай должен меня хоть немного успокоить.
Уперев ладони в края столешницы, жду, взглядом уткнувшись в пустоту.
Клайд — единственный человек в моей новой жизни, кто знает обо мне больше, чем кто-либо другой. Единственный, кто продолжает называть меня настоящим именем! Для меня это очень важно.
Вот истина, что толкнула меня в объятия неожиданного любовника, ведь его нежность была обращена ко мне — Виктории. Анны Стоун с нами не было.
Я люблю Джона Хэнтона больше, чем могу признаться себе самой. Но когда этот мужчина называет меня Анной, я чувствую себя так, будто я, Виктория, остаюсь где-нибудь позади после Мелиссы Бауэр и своего двойника.
Любить мужчину, что принадлежит другой женщине, а в постели с тобой этот же мужчина принимает тебя за кого-то другого — это больно.
К началу недели в прессе появились заголовки о минувшем приеме в комплексе «Зеленый бриллиант». Событию отведено несколько страниц с крупными черно-белыми фотографиями кинозвезд, политиков, певиц. На одном таком фото есть и мое изображение, стоящей под руку с Аланом Лонгером. У меня на лице смущенная улыбка. Не гримаса отвращения, уже неплохо. Хотя передумала! Гримаса отвращения было бы что надо.
Закрываю газету и отбрасываю ее в сторону. Этот вечер запомнится мне надолго.
Отпиваю глоток уже остывшего чая, и мысли мои обращаются к Мелиссе Бауэр. Даже если Клайд и вправду стал знаком с ней только в тот вечер, в случайность их встречи я не верю все равно.
Не верю в такие совпадения!
Если предположить, что Мелиссе много месяцев ничего не было известно о нас с Хэнтоном, тогда что задумала эта хитрая, умная и очень опасная женщина теперь, когда узнала правду? Хорошо, если она намеревается только проучить, но что, если в ее планы входит и вовсе убрать меня с дистанции?
Если ей известны события, что связывают меня и Клайда Коллинса, то как она намерена распорядиться этой информацией? Собирается опорочить мою репутацию в глазах общественности? Хорошо, если так, но что, если в ее планы входит вернуть меня в психиатрическую больницу Данфорда?
По коже побежал холодок при этой мысли.
А может, она хочет помешать моему разводу?
24 марта 1957 г.
Я много думала о предстоящем слушании, представляла, как будет все выглядеть и происходить, кто и что будет говорить. Такие размышления — часть работы любого юриста, чтобы предугадать каверзные вопросы оппонента, обдумать и подготовиться к ним заранее. Думать об этом — уже привычка перед началом любого слушания, даже если в этой реальности я обычный человек и у меня есть адвокат, который должен обо всем позаботиться за меня.
Я надела кремовое платье и бежевые туфли, украшения из мелкого жемчуга завершили образ настоящей леди.
Я всегда волнуюсь перед началом любого слушания, но сегодня с моими нервами творится что-то непостижимое, не могу унять мелкую дрожь в руках, а рассудок словно в тумане. Не могу сосредоточиться ровным счетом ни на чем, потому что я — истец, как никто другой заинтересованный в исходе дела.
На часах без десяти десять. Я накинула на плечи тонкое пальто и вышла в утреннюю прохладу улицы. На той стороне дороги припаркован роскошный черный автомобиль. «Империя», серебристыми буквами выложено под водительским окном. На месте водителя вижу Патрика Джеферсона. Мужчина в темном сером костюме, у него на шее завязан синий галстук. Аккуратно причесан.
