Я собиралась снять часть темной энергии с Кохана, чтобы переосмысление за пять дней прошло продуктивнее. Пока Ал возился в подсобке, начала водить руками вдоль тела бывшего пленника, собирать на свои ладони чужой стыд. Я забирала беспомощность, которой человек в морской шляпе был пропитан, как булка ромом, его надрывное отчаяние, невозможность попросить прощения. Цепляла на себя все ненужное, как темную слизь, чтобы после сцедить в бутылку, которую найдет Ал.
Когда процесс завершился, провела сначала одной ладонью по краю заранее подставленного горлышка пустой коньячной тары, затем другой. Удивленно взглянула на напарника – мол, еще меньше отыскать не мог? Не бутылка, а игрушка из детской кухни. Кажется, её принес кто-то в составе «пробников» различных сортов алкогольных напитков, вложив в общий подарок.
Алан только плечами пожал – «я торопился».
После я посмотрела на Кохана.
– Представь, что берешь бумагу и ручку сейчас. Какие чувства?
Тот покосился недоверчиво –
– Меня дома не любят, не ждут…
– А ты напиши. Хорошо напиши, от души.
Его примут обратно, не оставят на улице. Дочь услышит сердцем, она давно ждет от отца верных поступков, чтобы мать не расстраивалась, и еще крепких объятий. Ей плевать на подарки, она хочет компании его, своего отца. И давно любит по выходным с ним рыбачить, смотрит перед выходными на удочки в сарае, грустит.
– Сделаешь?
Завинтил пробку на мини-бутылке Алан.
Фил прощупывал собственное нутро с ожиданием того, что вновь ошпарит стыд, но вдруг обнаружил в себе странную честность, дарующую силы. И искренность. Поднял глаза, посмотрел удивленно.
– Сделаю.
Вот и хорошо, вот и отлично. Жизнь наладится.
Его отпускали еще недоверчивого, но уже просветлевшего от внутренних изменений. Лишь от двери Кохан спросил:
– Начальник, а наручники-то спадут через пять дней?
– Может, да, может, нет. Ты лучше не проверяй.
Бездомный в морской шляпе все-таки сматерился, но беззлобно, понимая, что старое, похоже, ушло безвозвратно. Может, к лучшему.
Хотя Алан, конечно, соврал. Вот же «пончик» усатый.
Чужой спине мы помахали синхронно, будто дети, провожающие в дальнее плавание кораблик.
– Что собираешься делать?
– Хочу найти данные о сыне Доры. Адрес. Съездить к нему, поговорить. Если, конечно, я тебе не нужна в выслеживании продавца медальона.
– Справлюсь сам. – Алан приподнял светлую бровь, зная, что у нас всегда стоит дилемма при выяснении адресов. И вариантов три: либо использовать поисковое заклинание, нацеленное на человека, либо спросить оракула, либо связаться с полицией. В первом случае – это энергозатратно и небыстро. В последнем нам отказывают, где трубку снимает комиссар полиции Кренц – человек, прохладно относящийся к нашему Бюро ввиду того, что работников, то есть нас, он считает «шарлатанами».
– К оракулу?
Оракул – не до конца исследованное божество в виде статуи, стоящей в дальней комнате, на вопросы отвечает точно и довольно быстро. При условии пропетой ему молитвы, поклона и принесенной «жертвы» или же подарка. В общем, статуя с запросами, и ей не всегда угодишь, чтобы она вообще соизволила проснуться и открыть светящиеся глаза. Её достал на одном из дальних островов наш загадочный директор, а инструкцию по пользованию приложить забыл. Учились мы с ней разговаривать методом проб и ошибок, шаг за шагом проясняя предпочтения божества.
– Да ну его. Лучше позвоню в полицию. Может, повезет и трубку поднимет не Кренц?
Я как раз тянулась к телефону, когда над дверью прозвонил колокольчик, и в Бюро ввалился невысокий и жизнерадостный Вадрик.
О нём следовало рассказать отдельно. Вадрик Тейлз считал себя психологом-криминалистом, часто пытался помогать полиции, но не часто допускался к настоящим сложным расследованиям, потому как несмотря на тонну дипломов, не вызывал ни у кого доверия. «Психиатрической» терминологией, однако, он сыпал изрядно, постоянно кого-то исследовал, анализировал и учил жить. Имел светлые волосы и брови, чуть наивные бирюзовые глаза и изящные, больше подходящие женщине, нежели мужчине, стройные ноги.
– Доброе утро, коллеги! – вплыл он, источая запах мужского одеколона. Сразу же уселся в свободное кресла напротив стола, хотел, как мне показалось, сложить на него ноги, но передумал.
Коллегами мы с ним являлись едва ли, но Вадрик время от времени, втайне восхищенный магически одаренными людьми, пытался выведать у нас заклятье, то или другое. Применить его, проверить собственные силы и вычислить, нет ли у него самого скрытого дара. Положим, прорицателя или ясновидца, может, на худой конец телепата.