Я могла с точностью до сотой процента сказать, что дара у Тейлза не было, но веру в себя он поддерживал, как жрицы святой огонь на горе Хелла. Появление Вадрика оказалось настолько своевременным, что мы с Аланом подумали одно и то же – «у него и выясним адрес сына Доры». Этот вечный недоучка, считающий себя гуру, имел доступ к полицейским базам и мог помочь. Конечно же, мы синхронно разулыбались ему, как родному.
– Какие вы счастливые… – тут же уловил намек на отклонение в наших головах Тейлз. Он вообще эти «отклонения» выискал у всех и «находил» – была бы цель, а метод найдется. – Странно даже. Может, вам провериться у меня на наличие «позитивной девиации»? Для вас первая консультация бесплатно.
Ага-ага. После он попросит показать ему некий магический трюк, объяснить его суть, и пойдет тренироваться. Но магия не подчиняется тем, кто не владеет силой. С ней либо рождаются, либо приобретают временную мощь с помощью артефактов. Что опасно, потому что артефакты, как и наш несговорчивый оракул, обязательно требуют что-то взамен.
– Мы просто тебе рады, дружище! – чрезвычайно доброжелательный сейчас Алан расцвел в улыбке.
Я в подтверждении слов напарника кивнула. И перешла сразу к делу:
– Поможешь нам выяснить один адресок?
– Преступник? Мошенник? Наркоман? Нужна помощь в захвате, допросе?
У меня почти зубы свело от такой бравой готовности встревать туда, куда встревать не нужно.
– Нет, всего лишь сын одной знакомой, которого она давно не видела.
Вадрик сразу поскучнел, но помочь не отказался.
– Говорите имя, – и полез за телефоном.
Спустя пару минут передо мной лежал листок с надписью «Западные холмы, Гилрейн, дом 41» – отлично, до Гилрейна часа полтора на машине, заодно проветрюсь. К тому же туда ведет исключительно живописная дорога.
А истинную причину своего визита «коллега» озвучил сразу после оказанной нам услуги.
– Послушайте, я сейчас нахожусь немного в затруднительной ситуации, допрашиваю проститутку, которая знает нужные имена, но она не идет на контакт. Попросту молчит, и никакие методы разговорить ее не помогают. Ну, не давить же на женщину, которой пятьдесят восемь…
– Сколько?! – почти взвизгнул от удивления Алан. – Пятьдесят восемь проститутке? Ох, Великая Кармелла, помилуй…
Он, вероятно, в деталях представил то, от чего я хихикнула. Мда, необычный возраст для древней профессии. Крайне почтенный.
– И чего ты хочешь от нас?
Тейлз замялся. Но мялся он ввиду врожденной наглости, наивности и простоты не очень долго.
– Может, вы дадите мне какое-нибудь заклятье, эликсир, колечко, я не знаю…
– Сыворотку правды?
– И она бы тоже подошла. В общем, любой метод, позволяющий разговорить человека.
Таких методов у нас в запасе был вагон и маленькая тележка, но делиться ими мы не спешили. На помощь тут же пришел смекалистый Алан, опять сияющий добродушием.
– Знаешь, произнеси, держа руку над головой почтенной дамы: «Килуа, маххатун, куитонантус, уаба».
– Да?! – теперь сиял Вадрик. – Надо обязательно запомнить, я сейчас буду повторять…
Повторы ему не помогут – я косилась на Алана с сарказмом. Мол, зачем ты дал ему пустые слова? К тому же приправил их эффектом «забытья», что означало: человек, сколько бы их ни повторял, через пять минут все равно забудет.
Но Ал лишь незаметно ухмыльнулся: «Я сделал все, что мог». Оставалось лишь вздохнуть – шутник, он и в Анатузе шутник.
– Маххатун… Куи… она… – Тейлз честно гонял заветное заклятье на языке, как сокровище, как гору драгоценные камешков, ни один из которых нельзя растерять. – Анантус…
– Онантус, – сдержанно поправил Алан.
– Да, онантус… уеба…
Напарник закатил глаза – «Сам ты «уеба». Вздохнул.
– Уаба. Это важно, не путай.
– Ага, спасибо.
Жаль человека, который не донесет ни одну из этих букв в памяти. И тут мой взгляд упал на маленькую коньячную бутылку, все еще стоящую на столе. Вот в ней как раз и содержалось то, что Тейлзу помогло бы разговорить человека. Эликсир стыда, слитый с Кохана.
– Предложи ей вот это, своей заключенной, – и я указала на бутылочку.
– Алкоголь? Ага, не дождется. Я уже сам настолько вымотан, что с этого следует начинать утро.
Слово – дело. Мы даже не успели среагировать, как Тейлз схватил бутылочку, свинтил крышку, – и о, боги, – влил в себя содержимое. Поморщился, как от горькой полыни, скривился и надтреснутым голосом произнес:
– Что вы такое тут употребляете?!
Вытер губы краем рукава, сморщился еще раз и поднялся с места. Пошел к двери, повторяя:
– Онантус… Уаба, маххатун…
Я зажмурилась. Потому что знала, вот еще секунда, и из меня наружу прольется гомерический хохот, способный превратиться в истерику. Этот идиот только что выпил концентрат беспомощности и вины.
Пока закрывалась дверь, пока удалялись шаги, Алан с ошарашенными глазами стоял и подрагивал. Я знала, что он тоже старается не ржать – только не сейчас, не сейчас, не сейчас…
Хрюкнул он, как извергся вулканом, когда Вадрика след простыл.
– Ты это… видела?