– Йикины – самые преданные существа на Алайоне, – с теплом в голосе сказал Нерон.
– Я бы тоже хотела иметь такую птичку.
Нерон нахмурился и отвел взгляд.
– Йикинов привязывают на крови, это навсегда. С такими вещами не играют.
Как же хочется тряхнуть Нерона за плечи и закричать: «А я? А меня ты зачем привязал? Зачем зацепил за самое сердце, а потом бросил?»
Но я сдержалась. Во-первых, он оспорит силу привязки, основанной на чувствах. Во-вторых, ему незачем знать, что натянутая между нами нить до сих пор не порвана. Ни один из его коварных, бессердечных поступков не разрушил преданную ему часть моей души.
– Ты сказал, что не отпустишь меня с Алайоны. В таком случае почему я не могу завести собственного йикина? В чем проблема? – Не то чтобы я собиралась оставаться, но меня цепляло странное сочетание командного тона и неуверенности в Нероне. Он уверен, что не отпустит меня на Тритари, но при этом сомневается, что я останусь?
Нерон выругался и дернул за седельный ремень.
– Да, действительно, в чем проблема? – пробормотал раздраженно.
Ответа я так и не дождалась. Он закинул меня в седло, и мы взмыли в воздух, огибая неровное нагромождение домов.
– Я хочу посмотреть королевский дворец! – попросила, перекрикивая ветер.
– Нет! – ответил он резко. – Там не на что смотреть, и ко дворцу лучше не приближаться, – уже мягче.
Я бы поспорила, но чужеродная звуковая волна рассекла воздух, сотрясая волшебный город.
Йикин в буквальном смысле завис в воздухе, не двигая крыльями. Мир вспыхнул ярким оранжевым светом, вокруг нас появились сети. Густое плетение нитей не позволяло сдвинуться с места.
– Это изоляция, – объяснил Нерон. – Где-то в этом районе нарушили закон. Через пару минут они определят местоположение нарушителя, и нас отпустят.
Йикин сложил крылья и застыл, царапая когтями магическую сеть. Вскоре она исчезла, но не везде. На одном из домов она стала фиолетовой, и к балкону устремились с десяток дивитов на йикинах.
– Это патруль. В столице часто нарушают закон и применяют запрещенную магию. От дивитов лучше держаться подальше.
– Да я бы рада! – ответила искренне, но Нерон не оценил мою шутку.
За ужином он рассказал о короле первой пентады и о сенате, который подчиняется ему во всем. Великий Кзавион I удерживает власть уже несколько веков.
– Как ему удается контролировать целый континент, населенный магами? Что заставляет вас подчиняться?
– У короля почти безграничная магическая сила. Представь, сколько энергии нужно, чтобы выбросить поисковую сеть размером в полгорода. Сила королей – это единственное, что спасло Алайону в прошлом и что держит ее под контролем сейчас. Представь, что будет, если каждый станет делать все что вздумается. За считаные дни мы вернемся к жуткому и крайне жестокому миру, сказками о котором тебя пугали в детстве. Вам рассказывали правду, но о далеком прошлом Алайоны.
– А что происходит вне столицы?
– Все намного хуже, хотя доверенные люди короля помогают поддерживать порядок, да и он сам проводит большую часть времени, путешествуя по пентаде.
– И за эти столетия никто не пытался захватить власть?
Нерон рассмеялся.
– Много кто пытался, но они бессильны против королевской магии. А слабым не место на троне, они не смогут удержать контроль над дивитами. Некоторым королям нравится править, другим – нет. Кзавион давно мечтает отдать бразды достойному преемнику, но никто не сравнится с ним по силе. Он стар, устал от власти, но выхода нет.
– Откуда взялись такие, как Кзавион?
Нерон вытянул мускулистые ноги и задумчиво посмотрел на вечернее небо.
– Таких, как они, больше нет и уже, наверное, не будет.
– Что, если Кзавион умрет… к кому перейдет власть?
Нерон пожал плечами и подставил лицо теплому ветру. Я поневоле засмотрелась на то, как он сощурился от наслаждения.
– Придется объединить пентады. Маги такого уровня живут веками, но и они не бессмертны. Будем надеяться на здоровье Кзавиона, потому что преемника у него нет. Маг, которого ты видела сегодня, намного слабее Кзавиона.
– Ты толком не объяснил, кто он такой?
– Лукресс – мастер памяти. Магов, способных изменить память, на Алайоне всего двое, обоим сотни лет.
– Зачем ты с ним встречался? – Я напряглась, подозрения закрутились внутри ледяной бурей. – Не смей трогать мои воспоминания! Я люблю каждое из них.
Нерон прищурился, оценивая меня с явным интересом.
– Каждое? – проверил вкрадчиво. – Тебе нравится помнить о том, как я с тобой поступил?
– Не нравится, но я хочу об этом помнить. Мне дорого каждое воспоминание, все до одного. Они мои, не смей их трогать!
Нерон откинулся в кресле и хмыкнул.
– Не волнуйся, я заходил к Лукрессу по другому делу. Он не может изменить твою память, потому что ты перцепт и слишком сильна для него. Иначе он бы вмешался полгода назад, когда я покинул Тритари. А так пришлось изменять память всем, кроме Гровера, с которым я сотрудничал, да еще и стирать мои следы.
– Зачем ты это сделал?
