Подходя к маминой машине, стараюсь взять себя в руки. Я намерен достать Анну, что бы она там себе ни думала. Во-первых, потому, что прежде я осечек не знал, а во-вторых, потому, что в тот момент, когда она заявила, что не позволит себя убить, мне показалось, что ей до некоторой степени этого хочется. Осознанность делает ее особенной во многих отношениях. В отличие от остальных, Анна сожалеет. Растираю боль в левой руке и знаю, что завтра буду весь в синяках. Сила не сработает. Нужен план Б.
Мама дает мне проспать большую часть дня и наконец будит сообщением, что заварила ванную из чайного листа, лаванды и белладонны. Белладонна – чтобы унять безрассудство, но я не возражаю. Болит всё. Вот что бывает, когда тебя всю ночь швыряет по дому богиня смерти.
Погружаясь в ванну, очень медленно, отчаянно гримасничая, начинаю обдумывать следующий шаг. Суть в том, что меня превзошли. Это случалось не часто, а до такой степени и вовсе никогда. Но время от времени мне приходится просить помощи. Дотягиваюсь до мобильника на столике возле ванны и набираю номер старого друга. Друга не в первом поколении даже. Он знал моего отца.
– Тезей Кассио, – говорит он, снимая трубку.
Я ухмыляюсь. Он ни за что не назовет меня Касом. Слишком уже его веселит мое полное имя.
– Гидеон Палмер, – парирую я и представляю себе его на том конце линии, на другой стороне земли, сидящим в достойном английском доме, выходящем на Хэмпстед Хит в Северном Лондоне.
– Давненько, – говорит он, и я прямо вижу, как он скрещивает ноги. Почти слышу шелест твида в телефоне.
Гидеон классический английский джентльмен лет шестидесяти пяти, если не старше, седой и в очках. Он из тех людей, у кого в жилетном кармашке часы на цепочке, а в доме от пола до потолка – длинные полки тщательно оберегаемых от пыли книг. Когда я был маленький, он катал меня на стремянке с колесиками, чтобы я достал ему какой-нибудь странный том про полтергейст или связующие заклятья или еще что-нибудь. Мы с родителями жили у него как-то летом, когда папа охотился на привидение, застращавшее район Уайтчепел, некоего подражателя Джеку Потрошителю.
– Скажи мне, Тезей, – говорит он, – когда ты планируешь вернуться в Лондон? Тут по ночам шныряет масса тварей, без дела не останешься. Несколько отличных университетов, все под завязку набиты привидениями.
– С мамой разговаривали, да?
Он смеется, но, разумеется, разговаривал. С тех пор как погиб отец, они поддерживают связь. Он был папиным… наверное, «наставник» самое подходящее слово. Но не только. Когда папу убили, он прилетел в тот же день. Не давал нам с мамой расклеиться. Теперь он пускается в разглагольствования о том, куда лучше подавать документы на следующий год и как мне повезло, что отец обеспечил мое обучение и мне не придется возиться со студенческими займами и всяким таким. Это действительно удача, потому что стипендия для такого перекати-поля просто не предусмотрена, но я обрываю его. У меня более важные и насущные проблемы.
– Мне нужна помощь. Вляпался в на редкость заковыристую катавасию.
– Какого сорта катавасия?
– Мертвого.
– Разумеется.
Рассказываю ему про Анну, он слушает. Затем до меня доносится знакомый звук катящейся стремянки и его негромкое пыхтение, пока он лезет за книжкой.
– Она не обычный призрак, это однозначно, – говорит он.
– Знаю. Что-то сделало ее сильнее.
– То, как она умерла? – спрашивает он.
– Не уверен. Судя по тому, что я слышал, ее просто убили, как и многих других. Перерезали горло. Но теперь она обитает в своем старом доме, убивая всякого, кто зайдет внутрь, словно какой-то чертов паук.
– Не выражайся, – ворчит он.
– Извините.
– Она определенно не просто переменчивый дух, – бормочет он, в основном для себя. – И ее поведение слишком управляемо и сознательно для полтергейста… – Он умолкает, и я слышу шорох перелистываемых страниц. – Говоришь, ты в Онтарио? А дом не стоит на каком-нибудь старом кладбище?
– Не думаю.
– Хм-м.
Проходит еще пара «хм-м», прежде чем я предлагаю просто спалить дом дотла и посмотреть, что будет.
– Я бы не советовал, – сурово говорит он. – Возможно, дом – единственное, что ее связывает.
– Или является источником ее силы.
– И так тоже может быть. Но это требует расследования.
– Расследования какого типа?
Я знаю, что он скажет. Он скажет, чтобы я не ленился, выходил на улицу и работал ногами. Скажет, что мой отец никогда не стеснялся заглянуть в книжку. Затем примется сетовать на нынешнюю молодежь. Если б он только знал.
– Тебе понадобится разыскать поставщика оккультных товаров.
– А?
– Надо заставить эту девицу выдать свои секреты. Что-то… произошло с ней, повлияло на нее, и прежде чем ты сумеешь изгнать ее дух из того дома, ты должен выяснить, что это было.
Этого я не ожидал. Он хочет, чтобы я навел чары. Я чарами не занимаюсь. Я ж не колдун.
– И зачем же мне поставщик оккультных товаров? Мама вон такой поставщик.
Смотрю на свои руки под водой. Кожу начинает пощипывать, но мышцы как новенькие, и даже сквозь потемневшую воду видно, как тускнеют синяки. Мама великая травница.
Гидеон хихикает:
