Анна честно носилась со своими посадками на крепостной стене как с малыми детьми все лето: поливала, рыхлила, обрывала пасынки у помидор, накрывала-открывала растения от лишнего жара и влаги, разговаривала с зелеными насаждениями как с разумными, чем веселила обитателей замка. Однако сама она искренне считала, что эти разговоры с огородом приносили плоды: диковинки для местных росли здоровенькими и щедрыми. Темно-бордовые, чуть вытянутые, помидоры, отличные от известных Ане, обильно покрывали ветви, а перцы двух видов — красные и зеленые- радовали размером и блестящими боками. Пробу сняли, когда на кустах начали краснеть многие плоды, и овощи произвели впечатление. Помидоры, кисло-сладкие, мясистые, без жесткой сердцевины, так раздражавшей Аню в прошлом, порезанные и поданные с солью и масло в прикуску с ржаным хлебом, понравились всем пробовавшим, а салат с перцами, огруцами. Помидорами и зеленью с майонезом было решено сделать семейным рецептом.
Воронцова оставила самые крупные экземпляры на семена (вот об этом ей напомнила Ванда), остальные ели по мере созревания и снимали для хранения уже почти в конце лета. Набралось, на удивление, не мало: килограмм 15 помидор и чуть больше — перцев. Аня обещала приготовить острые соусы и рагу к празднику урожая.
С картошкой же у попаданки был еще один опыт. Когда отцвели картофельные цветы и сформировались зеленые ягоды, Воронцова решила провернуть авантюру: собрала плотные ягоды, подержала в воде и извлекла из одной семена, которые после промывки и сушки посеяла в отдельный ящик. Остальные собрала в мешочек, решив посеять на следующий год. С картофельной рассадой, оказавшейся нежной и хрупкой, нянчилась еще усерднее, чем с помидорами. Приложенные усилия не пропали даром: ростки картофеля тянулись к солнцу, несмотря на неподходящий сезон, и Аня надеялась, что благодаря местному теплому климату растения сумеют дать, пусть и мелкие, но плоды до заморозков. Её мечты имели под собой основания: мелочь цвела уже в августе, а к сентябрю еще зеленела и помирать не собиралась.
Осень, такая же щедрая и сухая, как и в первый ее раз в этом мире, уверенно наступала, и наконец, плети картошки подсохли. Аня решила — пора копать! Ну, копать — это громко сказано: кустики сидели в корзинках, так что предстояло просто вытряхнуть содержимое и получить — дай бог — урожай. На зрелище собрались все замковые, и Аня, внутренне перекрестясь, взрыхлила землю в корзине и потянула плеть куста вверх.
— Ого, вот это да! — воскликнул Мирко, пробившийся в первый ряд. — Какие они странные! Вот это и есть картошка? И столько выросло из одной?
Зрители в волнении наблюдали, как из земляного кома Аня доставала клубни диковинного овоща: один, два, три… Всего из первой корзины попаданка извлекла десять картошек размером с собственный кулак и несколько по-меньше, на вскидку-килограмма 3 всего. Воронцовой и самой было любопытно и волнительно отыскивать в земле первые реальные плоды многомесячного труда.
— Хорошенькие вы мои, молодца, выросли на славу! — бормотала Анна Николаевна, радуясь и гордясь одновременно. — Получилось, герр генерал! Давайте остальные выкопаем, а еще надо записать, из каких заделов что получилось! Мирко, где моя тетрадь?
Следующие подкопы шли по порядку, Аня отмечала в дневнике наблюдений, результаты эксперимента. По итогу, из 15 корзин наиболее урожайными оказались те, где были посажены целые картофелины. Но и резанки не подкачали: клубни были меньше, но их было больше. Крепостной огород породил в целом пару мешков нормальной, ближе к крупной, картошки и пол-мешка мелочи-на будущую посадку.
— Это надо отметить, господа! — предложила Аня и услышала одобрительные аплодисменты. — Если так будет и в будущем году, то через 3–4 года картошкой можно будет засадить нормальное поле и внедрить ее в жизнь хозяйства на прочной основе. И из семян еще постараюсь вырастить посевной материал. Генерал, а жизнь — то налаживается!
Ответом попаданке стал общий веселый смех.
В конце сентября на замковый двор стали прибывать подводы с оброком и урожаем с хозяйских полей. Ванда и Хенрик отмечали доставленное, складировали в кладовых, генерал беседовал со старостами, выясняя нужды и разбираясь с жалобами, а Аня, не отсвечивая, удалялась с детворой в лес за дарами природы. Эрих подсчитывал трудодни и стриг овец. На шерсть очень рассчитывала Ванда, твердо намеренная организовать женский кооператив вязальщиц, чем веселила Воронцову.
— Ванда, милая, да не будет столько шерсти! Ну, остригли пяток баранов, сколько той шерсти получиться? И как с ней справиться? Я вот ничего об этом не знаю!
Ванда уверенно отвечала:
— Фрау Анна, мы с Эльзой уже все продумали! У них в горах знают, как шерсть мыть и прясть, Эльза мне рассказывала, так что все получится! Вы только научите баб вязать да спицы закажите Шмидтам, остальное я сделаю!
Воронцова в очередной раз восхитилась деловыми качествами экономки: неуемная у неё энергия в ее-то возрасте! Про себя прежнюю Аня так сказать не могла бы …
