Уезжали Шмидты одновременно озадаченными и вдохновленными. Информация о новых заказах распирала мозги, а желание скорее приняться за интересную работу – грудь. Эмоций добавляло и отношение хозяев: такими значимыми кузнецы себя не чувствовали давно, если не никогда! Шутка ли–их, простолюдинов, мало того, что принимали в помещечьем замке, так и за стол сажали как равных, и за работу благодарили искренне, и мнение их выслушивали, и советовались!
-Ну, сынки, работы нам до весны хватит! Придется постараться! Генерал мне заплатил остаток уговоренного и дал еще – на материал! Андрис, ты уж мельничками этими займись, фрау Анна просила парочку сделать по-раньше, этому Шульцу надоть! – Ханс ехал и вел разговор с детьми. – Петер, что она там про винт-то толковала? Ты памятью не обижен, держи в уме все, что слышал! Вот ведь баба-то какая! И говорит ясно и понятно, даром что чудно! У меня прям голова пухнет от думок! Это сколько всего можно наделать? Ну, с мясорубкой делов-то много: отливку сделать, потом шлифовать, резьбу ладить. Вот даже и додуматься не смог бы сам до такого! И как делать будем?
Молчавший до этого Петер повернулся к отцу и сказал:
- Отец, неужели же мы втроем не сообразим, как? Пусть не сразу, но сделаем! Работы сейчас мало, денег нам дали, интерес аж жжет! Думаю, начать надо со скрепок – проще всего! И пружинок этих. Ты ведь дядьку Ансельма помнишь, у него лавка в городе, бумагу и книги он продает? Вот с ним и потолкуй для начала. Пружинок мы с Андрисом навьем, а он пусть эти, блокноты, собирает! Или скрепки? А может, лучше с дырокола начать? Андрис, что думаешь?
Младший помолчал несколько минут, а потом выдал:
- Нет, я думаю, надо с мельничек и турок начинать. Фрау Анна что говорила? На них спрос скоро пойдет, этот их Шульц точно будет кофэ рек-ла-ми-ро-вать! И богатые захотят у себя иметь такую штуку, да за хорошие деньги – мол, у меня должно быть! Зерна-то и в столице продают, только варить не умеют! Шульц непременно похвастается перед знатью, тут-то ему наши приспособы и понадобятся! Фрау Анна обещала ему мыслю подкинуть! Может, нам меньше достанется, но уж имя наше узнают! А насчет скрепок и пружинок – я считаю, рановато. Она говорила, должно быть гибко, немарко, чтоб на бумаге следов не оставалось. Вооот! А бронза с латунью нами еще так не опробована. Чтоб не зеленело – чем покрыть, вы думали? Надо с каким чудаком из алхимиков потолковать аккуратно, лак какой сообразить. Нет, отец, давай не будем торопиться, займемся кофем и мясорубкой – тоже труда вложим ого-го! И еще – пилой двуручной и теркой для капусты. Или валки для отжима белья. Они быстрее выйдут у нас, я надеюсь, и сразу попробуем соседям предложить. Мне кажется, возьмут. Да и спиритус этот.. Генерал еще закажет, уверен.
Ханс Шмидт погрузился в осмысление сказанного сыновьями, и обратная дорога не казалась ему скучной и долгой. Братья тоже размышляли, вертя и так, и эдак идеи Анны: скрепки, пилы, венчик, плуг и лопаты, новые возможности металлов. Требовалось время, чтобы все уложилось в голове, и только тогда принимать решение. Утешало одно: все задумки известны только им. Надо знаниями распорядиться с умом и осторожностью. Зависть – гадкое чувство, негоже его в людях пробуждать.
И только о личности фрау Анны Шмидты молчали, даже не договариваясь, нутром чувствуя, что об этой женщине упоминать даже между собой не стоит. От греха! Убивать курицу, несущую золотые яйца, дураков нет! А еще – доверие генерала подводить не хотелось. Так и осталась женщина только в мыслях троих Шмидтов.
Последним аккордом Святок стала поездка в Лесную деревню в 12й день в рамкахВассайлинга, чтоозначает «быть в добром здравии». Здесь вассайл имел форму взаимного обмена между феодалом и его крестьянами. Он предполагал предоставление феодалом еды и питья крестьянам в обмен на их благословление и доброжелательность. Двенадцатая ночь, которая отмечалась 5 января, была особым праздником, кульминацией 12-дневного веселья и сумасбродства. Главным блюдом Двенадцатой ночи был пирог с фасолью - десерт, внутри которого была спрятана крошечная сушеная фасолина. Тот, кому попадался кусок пирога с фасолиной, становился королем на одну ночь и мог отдавать людям самые нелепые указания, которые они должны были выполнять.
