– Я как раз собирался переодеться, – продолжал он. – В этой одежде довольно жарко. Только что был с группой подростков в церкви, мы вместе молились за Аннабель. Все так потрясены, – он смахнул со лба капельку пота. – В таких ситуациях ощущаешь… свое полное бессилие.
– Вы общались с ее родителями? – спросила Чарли.
– Я звонил, но никто не снял трубку.
– Лучше всего, если бы вы сразу поехали туда. Мама очень плоха.
Он кивнул. Разумеется, он поедет к ним.
– Как давно вы служите в этом приходе? – спросил Андерс, когда Ханнес выставил на стол бело-голубые чашки с блюдцами.
– Три года.
– Так вы недавно сюда переехали?
– Да, из Стокгольма. Мы устали от большого города. Жена мечтала иметь свой сад – надежное место, где можно было бы растить детей. Но теперь начинаешь понимать, что безопасных мест не существует.
– Насколько хорошо вы знаете Аннабель? – спросила Чарли.
– Она ходила на занятия библейского кружка. Это маленькая группа, где все хорошо знаю друг друга.
– Как вы думаете, почему она обратилась к церкви?
– Я могу лишь строить догадки. Однако нередко случается, что подростки в трудной семейной ситуации обращаются к церкви.
– Вы имеете в виду, что у Аннабель была трудная семейная ситуация?
– Я сказал это в самом общем смысле. Но ей пришлись очень по душе беседы перед конфирмацией. Чуть позднее я попытался создать молодежный кружок, но после нескольких встреч все, кроме Аннабель, отвалились. Тогда-то я и предложил ей место в библейском кружке для взрослых. Поначалу я думал, что она сходит один раз – и все, ведь остальные намного старше. Но Аннабель нашла в этом свои плюсы. Она… не такая, как другие в ее возрасте.
Чарли попросила его развить далее свою мысль.
– Порой она производит впечатление очень зрелой и рассудительной. И когда она говорит, ее все слушают. Можно было бы сказать, что она… просто-напросто умна.
Чарли спросила о других участниках группы.
Ханнес ответил, что их всего шестеро, и когда Чарли попросила их имена, заверил, что никто из них не имеет отношения к исчезновению Аннабель.
Почему он так в этом уверен? – захотел узнать Андерс.
Все они женщины и всем за семьдесят.
– Даже если они и не являются подозреваемыми, они могут знать факты, которые помогут нам двигаться дальше.
Достав из сумки блокнот и ручку, она попросила Ханнеса написать имена членов кружка.
– Вы с Аннабель беседовали наедине? – спросила Чарли, когда Ханнес вернул ей блокнот.
– Случалось.
– Во время этих бесед не выяснились ли какие-либо особые обстоятельства?
– Об этом я не имею права никому рассказывать.
– Думаю, вы понимаете, как важно узнать все, что может помочь нам найти ее.
– А я надеюсь, вы понимаете, что такое абсолютная конфиденциальность. И прошу прощения, – Ханнес бросил быстрый взгляд на часы, – у меня завтра похороны, к которым я должен подготовиться.
– Что я говорил? – заявил Андерс, когда они снова сидели в машине. – Ты всерьез думала, что мы что-нибудь узнаем у пастора?
– Но ведь узнали, – ответила Чарли.
– Что именно?
– Про семейную ситуацию.
– Но ведь это было сказано в общем смысле.
– Господи, ну конечно же не только в общем смысле.
– Но это, во всяком случае, ни для кого не новость, – сказал Андерс. – Мы уже знали, что с мамой не все в порядке, что она склонна слишком опекать дочь и…
– Он пьет, – сказала Чарли. – Мне кажется, пастор пьет.
– С чего ты взяла? – спросил Андерс, обернувшись к ней.
Чарли не знала, как ответить. Конечно, перегар, четко различимый запах этанола, когда она пожимала ему руку, но это не обязательно означало, что у него проблемы с алкоголем. Что-то во взгляде? Красный нос с лопнувшими сосудиками?
– Просто мне так показалось, – проговорила она. – Интуиция.
– Это делает его подозреваемым?
– Разумеется, нет, но ты ведь не хуже меня знаешь, что происходит с мозгами от алкоголя.
– Наверное, я все-таки знаю чуть похуже тебя, – улыбнулся Андерс.
Он завел мотор, а Чарли открыла блокнот и посмотрела на имена, которые записал для нее Ханнес: Инес Густавссон, Гун-Лиз Андерссон, Анна-Бритт Эстбергер, Марит Хеглунд и Рита Оксанен.
– Может быть, она что-то говорила кому-то в этом кружке, – проговорила Чарли. – Кто-то должен переговорить с этими женщинами.
– Стоит ли сейчас отдавать этому предпочтение? Не слишком ли все это надуманно? Не лучше ли сосредоточиться на участниках вечеринки?
– Этих тоже не помешает допросить.
Она позвонила Микке и продиктовала ему имена участниц кружка. Может ли он найти их телефоны и организовать краткие телефонные разговоры с каждой из них?
– С одной из них я беседовал не далее как вчера вечером, – ответил Микке. – Гун-Лиз Андерссон. Это моя бабушка. И одно точно могу утверждать: знай она что-нибудь ценное, давно бы уже рассказала мне.
– Свяжись с остальными, – сказала Чарли.
