Марья-Леена Миккола — современная финская писательница. Героиня ее повести — маленькая девочка Анни, которая живет будто бы в двух измерениях: одно — это мир сказки и фантастики, другое — жизнь сегодняшней Финляндии.
Анни Маннинен еще не ходила в школу, но уже прочитала столько сказок, что сама чуть не превратилась в сказочное существо. Да и от природы она была особенным человеком. Ведь у нее были рыжие волосы и зеленые глаза, так что уже с пеленок было ясно, кем ей суждено стать. Однажды — ей было тогда лет пять, они с матерью зашли в бар Кайкконена выпить лимонаду — какой-то дяденька остановился перед ней, посмотрел долгим взглядом и прямо сказал:
— Когда эта девчонка вырастет, она будет колдуньей. Точно.
Анни жила с матерью и со старшим братом Лассе на самой отдаленной окраине города, на Казармимяки, что значит — на Казарменной горе, в правом крыле старого деревянного дома, на третьем этаже. Оттуда хорошо была видна река Лехиёки, бравшая свое начало где-то далеко, в глухих лесах. Еще из их окна были видны две заводские трубы и город, раскинувшийся вдали. Справа и слева зеленели луга и кое-где темнели леса. Анни очень любила деревья и цветы, но на Казарменной горе их почти не было, там рос только один клен да несколько рябинок, и поэтому Анни частенько странствовала по окрестным лесам. Там, в полном одиночестве, напевала она песенку, которую сама про себя сочинила:
Анни понимала всяких зверюшек, ей было с ними хорошо, и, надо сказать, звери ее тоже очень любили. Они, конечно, чувствовали, какие таланты в ней кроются, — потому часто и охотно приходили поговорить с ней. Женщины с их двора нередко видели Анни, нашептывающую что-то на углу возле дома или машущую руками на опушке леса, и говорили:
— Эта девчушка уж больно мудрена для своих лет. И с чего это она такая счастливая?
В этом женщины были нравы. Анни была счастлива. По-своему.
Но когда наступил август и в воздухе запахло приближающейся осенью, счастье Анни стало меркнуть. И однажды ранним утром девочка ощутила, что она нисколечко не счастлива. Ну ни капельки. Даже наоборот. Хотя безоблачное утро предвещало чудесный погожий день, у Анни были самые плохие предчувствия. Сегодня ей окончательно стало ясно, что через несколько дней начнется школа. Она поднялась в шесть часов, — Анни всегда вставала спозаранок, чтобы повидать маму до того как она уйдет на работу, — и сразу ей припомнились все ее невзгоды. Перво-наперво она порасстраивалась из-за того, что ее зовут Анни. Ну почему не Эдельхайд? Или хотя бы Аннина… Анни — так звали ее бабушку, а поскольку бабушка тоже была рыжей, то молодая мать Анни без лишних раздумий нарекла свою малютку дочь этим же простым будничным именем.
Анни аккуратно сложила ночную сорочку. Натягивая платье, она посокрушалась и о том, что у нее такие острые локти и такие тощие коленки! Они выглядели совсем непривлекательно.
И обиднее всего, что ее мама, старший брат Лассе и она сама так бедны; отец отправился куда-то далеко на север валить большие деревья, из которых делают целлюлозу на ближайшем заводе, что стоит на их реке. Перемалывая деревья, завод этот гудел, как гигантский орган, только вот отец все не возвращался, чтобы сыграть на этом органе. В том, что отец отправился на заработки на север, не было, собственно говоря, ничего плохого, многие другие отцы поступали точно так же. Но их отец сгинул как призрак; где-то там, на дальнем севере, он по-прежнему валит большие деревья, однако давно уже не посылает денег и даже не пишет…
— Какие-то еще напасти принесет мне этот день, — ворчала Анни, завязывая большие бантики на своих косичках-хвостиках. Настроение было ужасное.
