До сих пор дреллка довольно артистично и небрежно стояла возле воздушного шлюза, опираясь на стекло. Даже когда её память размасливала мозги, она почти не двигалась. Она часто находила полезным делать вид, будто её мало что волнует в этом мире и ещё меньше привлекает внимание. В таких условиях другие могли демонстрировать свои заботы и переживания, едва замечая высокую зелёную женщину в углу, которая слушала во все уши. Если строишь бизнес на выискивании чужих секретов и наблюдении за людьми, умение прятать свои собственные окупается сторицей. Мгновение назад Анакс выглядела, как малолетний панк, которого под дулом пистолета заставили принять участие в скучной родительской вечеринке: длинные руки скрещены на тощей груди, острый подбородок утопает в шейных складках, левое бедро в немного агрессивной позе. Но не сейчас. Её сердце забилось в бешеном ритме. Внутренности скрутило в узел. Она выпрямилась и ударила ладонью по стеклу алькова.
— В каком смысле «мог быть»?! — рявкнула она. — Они или мертвы, или нет!
Голос Сенны остался спокойным:
— Выведи данные с криокапсул на дисплей.
Стеклянные альковы перед Анакс Терион и элкором Йорриком осветились бегущими голубыми строчками текста.
— Тогда в чём проблема? — нахмурился Сенна.
Йоррик боднул стеклянную стену головой. Даже дреллы и кварианцы могли понять этот жест.
— Яростное раздражение: Если жизненные показатели хорошие и капсулы работают нормально, ты тратишь наше время.
— Немного инея вполне ожидаемо, — неуверенно сказал Сенна, изучая подсвеченные данные на дисплее внутри шлема. Внезапно они поменялись, отображая строчки химических символов.
Йоррик ударил тяжёлым серым кулаком по столу, чтобы привлечь их внимание.
— С желанием помочь: Бутандиамин и пентаметилендиамин также известны, как путресцин и кадаверин. Оба являются производными аутолиза, первоначального распада аминокислот в свежих трупах. Херпетокроз — это сахар в крови, специфический для дреллов. С возрастающим пониманием: Десять процентов дреллов подают признаки обморожения, и лёд гниёт.
— Но капсулы показывают, что все пассажиры живы и в порядке? — спросила Анакс.
Кто они? Кто входит в эти десять целых и одну десятую процента? Там же её друзья проводят века во сне в капсулах. Она достаточно хорошо узнала их за время ожидания на станции «Гефест». Некоторых даже полюбила. Умер ли Осьят Раксиос? Кавдор Таума? Прохор Рабдо?
Разум Анакс Терион наполнился образами всех мертвецов, которых она когда-то видела на улицах и в трущобах Чидарии, сваленных в аллеях, разорванных на части в доках, окоченевших перед терминалами, погибших от отравлений и передозировок или чего похуже.
— Синдром Кепраля? — деликатно спросил Сенна'Нир.
