Я закинула её ногу на кровать, подтягивая одеяло и села рядом. Девушка открыла глаза не сразу, переворачиваясь с бока на бок по несколько раз и что-то недовольно бурча. Видимо, почувствовав мои прикосновения к лицу и шее, она всё же разлепила опухшие глаза. Я слабо ей улыбнулась, поглаживая бледное осунувшейся лицо подруги. Сейчас я молилась только о том, что бардак в её комнате был намного больше бардака в её голове, а не наоборот.
– Хейли, – её слабый хриплый голос заставил навернутся слезам на моих глазах. Я несколько раз кивнула, улыбаясь.
– Прости меня, – шептала я, обнимая Форбс, пока та пыталась собрать мысли в кучу. Пару минут спустя, не проронив ни слова, я помогла девушке дойти до ванной и умыться. Пока она вяло чистила зубы, я открыла окна в комнате, впуская свежий воздух, после чего спустилась в купальню на первом этаже и начала наливать воду, добавляя любимый лавандовый гель Рикки для пены. В тот момент, когда я приготавливала ванну, она уже спустилась с полотенцем и халатом. Я помогла ей раздеться и спустится в воду, держа за худую руку.
– Спасибо.
В звенящей тишине купальни голос Рикки был словно музыка. Она громко выдохнула, пару раз погрузившись под воду. Я сидела на деревянной скамье рядом, закинув ногу на ногу и внимательно наблюдая как тёмная макушка погружается в воду. Нам предстоял сложный разговор, к которому, если честно, я не была готова. Однако и торопить Рикки с этим я не стану, пусть сама решает, когда сдирать пластырь с незажившей болячки.
– Ты была на Тагроне? – неожиданно спрашивает Рикки, стоя под струёй воды и с неохотой распределяя шампунь по волосам. Я киваю, отводя глаза. – Когда ты не вернулась с охоты, я сразу об этом подумала, но потом… Мне казалось, что ты больше не вернёшься, что ты бросила меня здесь, а потом, когда пришло смс…
Её голос дрожал, но она тщательно пыталась это скрыть. Я подхожу ближе, садясь на бортик и спуская ноги в ванну, смотря Рикки в глаза.
– Я бы никогда тебя не оставила.
Это правда. Все эти многие месяцы Рикки была для меня семьёй и поддержкой, она одна из немногих, кто всегда был на моей стороне и поддерживал. У меня никогда не было мыслей о том, чтобы оставить её, даже несмотря на то, что Форбс – её отец.
– Друзья так не поступают, – произношу я, подавая ей полотенце спустя несколько минут. Рикки осторожно выходит из воды, сразу закутываясь в халат. Я старалась не обращать внимания на её и без того худое тело, но сейчас девушка выглядела истощённой. Я видела какими острыми стали её ключицы, и как сильно выпирают рёбра, показываясь даже на груди. Её лицо осунулось, под глазами пролегли фиолетовые синячки, а в глазах более не было того блеска, как раньше.
После небольшого разговора о Тагроне, мы поднялись в комнату. Я помогла Рикки убрать все вещи по местам и выкинуть мусор. Мне вспомнилось состояние Коди после смерти брата. Они с Рикки были полностью противоположны друг другу. Если Коди злился, не спал и крушил всё, что видел, то Рикки предпочла депрессию и крепкий сон. Я нервно передёрнула плечом, стараясь не думать о Коди и о том, как у него дела.
За всё время я ещё не успела написать ему смс, подходящего момента не было, но, надеюсь, что вечером у меня получится это сделать. Рикки без особого желания подкрасилась, дабы не выглядеть слишком бледно, и мы вдвоём вышли из комнаты, собираясь немного прогуляться. Трудно было не заметить, с какой тяжестью ей давалось любое движение – будто на обеих руках и ногах висели десятикилограммовые гантели. Она практически не поднимала ног, шаркая по полу, и даже не нанесла любимый блеск для губ, который она носила всегда.
Отправив Рикки к фонтану, я быстро забежала на кухню, приготовив пару своих фирменных бутербродов и налив горячий чай в термос. Пришлось немного задержаться, чтобы поговорить с поварами. Я частенько приходила к ним на кухню, и они видели меня чуть ли не каждый день, а тут я взяла и пропала. Конечно, они расспрашивали меня и вкратце я обо всём им рассказала. Две милые женщины дали мне ко всему прочему ещё и кашу в контейнере, прося нас с Рикки хорошо покушать.
Я улыбнулась им и поспешила к подруге. Рикки уже ждала меня на лавке у фонтана, рассматривая что-то в небе. Сегодня в парке было тихо и, даже несмотря на хорошую погоду, людей я не наблюдала. Это показалось мне странным, но я решила не слишком заострять на этом внимание. Рикки медленно пережёвывала бутерброд, отказавшись от сладкой рисовой каши. Я пожала плечами и принялась есть сама.
После приезда я и куска в рот не положила, больше волнуясь за Рикки, чем за себя. Аппетита от волнения не было, и я чувствовала нарастающую тревогу. Я не могла не думать о том, что у меня было два или три дня для того, чтобы подготовится к захвату базы.
