В понедельник со мной связался Гольштейн и пригласил на встречу в среду. После его звонка я набрал Самохина и поинтересовался: когда приедет обещанный им «Зубр» в лице Петра Корсакова? Тот порадовал, что ожидает его сегодня поздно ночью. Завтра у меня учёба, потом репетиция. Получается, смогу увидеться с ним только вечером. Ну ладно, потерпит!
После репетиции я приехал домой, где меня уже дожидались Самохин и Пётр.
— Пётр Корсаков, — представил мне Александр достаточно молодо выглядевшего мужчину. Тот был гладко выбрит, тёмные волосы, идеальный пробор, серые глаза — одновременно внимательные и насмешливые, но при этом не свысока, а, скорее, по-доброму, иронично. Худощав и невысок. Рукопожатие Петра было крепким и уверенным.
— Рад нашему знакомству, князь, — с лёгким поклоном произнёс он.
— Наслышан о вас, — ответил я ему, — идёмте в мой кабинет, пообщаемся, — я провёл Петра на второй этаж, в кабинет, которым практически не пользовался. Как-то так повелось, что все дела мы решали коллегиально за столом в гостиной, но с Петром мне хотелось пообщаться сначала с глазу на глаз.
Когда мы устроились — я во главе стола, он напротив, — я приступил к разговору:
— Коротко историей вашего рода со мной поделился Александр, но мне хотелось бы услышать о причинах, побудивших вас рассмотреть моё предложение.
— Историю моего рода достаточно долго обсуждали в светских салонах, она не является секретом, — у Петра был очень низкий голос, удивительно для столь худощавого человека. Вообще, от него веяло солидностью и уверенностью в себе, — так что рассказывать всё с самого начала, думаю, нет особого смысла, — он дождался моего подтверждающего кивка и продолжил:
— Я был третьим сыном в семье, и, как это принято у дворян, меня растили для продолжения рода.
— Прошу меня простить, — перебил его я, — боюсь, я не знаком с подобными обычаями, — и развёл руками. Было неприятно признаваться в собственной некомпетентности, всё-таки моё образование, полученное в обычной школе, а не в школе для знати, сильно хромало.
— Не стоит, забыл, что вы из провинциального рода, — без усмешки произнёс Пётр, — часто третьего ребёнка специально ограждают от магии. С самого детства. Вы же понимаете, почему?
— Догадываюсь, — кивнул я ему в ответ.
— Я — третий ребёнок, и даже сейчас, в свои сорок три года, способен к оплодотворению женщины!
Я слегка поморщился: звучит, конечно, грубо, но суть мне ясна. Петра держали подальше от магии, чтобы не страдала его репродуктивная функция, и он до старости мог делать детей для продолжения рода, сохраняя чистоту крови. Некоторые аристократы на этом помешаны. Я слышал краем уха о подобном, но считал пережитком прошлого, оказывается — нет, рода по-прежнему следуют подобным правилам. Насколько я помню, он мог делать детей даже жёнам своих братьев, и это не то что не возбранялось, а наоборот — поощрялось! Кровь-то одна.
— Теперь мне понятно, почему вы не маг, — кивнул ему я.
— И по этой причине я не участвовал в делах рода. Меня просто не готовили на какую-нибудь значимую должность. Простите, но любви к родственникам я не испытывал. Как можно любить братьев, которые всё детство шутят, называя тебя быком-осеменителем?
— Понимаю вас, дети жестоки. — Мне и вправду было понятно его неприятие данной роли, тем более, когда-то дед предрекал мне подобное, и я изучал данный вопрос. Не стань я так быстро главой рода и князем, меня могли бы женить на какой-нибудь девушке из знатного рода. Она, наверняка, была бы из вассальной семьи, и, пока мой магический уровень оставался невысоким, мне светила бы участь производителя. Скорее всего, и магическое развитие моё ограничили бы, чтобы я не вышел слишком быстро в тираж.
— По итогу, я остался единственным мужчиной в роду. С двумя бывшими жёнами братьев и тремя их дочерями, — продолжил Пётр свой рассказ, — сейчас передо мной стоит одна задача — возродить род. У меня у самого уже два сына и на подходе третий. Но магически мы все слабы. Только наличие алтаря в доме с самого рождения детей поможет моей семье получить хорошее магическое развитие. Мне это не светит, да и не нужно, а вот внукам не помешает, — он внимательно посмотрел на меня и после моего кивка продолжил:
— Моему старшему сыну уже девятнадцать, чуть старше вас. Мы подобрали ему отличную невесту. Если в доме появится алтарь, шансы на рождение сильных магов значительно повысятся.
— Хорошо, ваши мотивы мне понятны, — согласился я с ним, — задача мне вполне по силам. Пусть не завтра, но в течение полугода я вполне способен обеспечить вашу семью собственным алтарём, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Пётр мне нравился. Уверенный в себе, спокойный, говорящий чётко и по делу.
— У вас есть какие-то вопросы и сомнения? — правильно поняв мой задумчивый вид, поинтересовался Пётр.
