В особняке была бильярдная, где мы провели некоторое время, наблюдая за игрой, была комната с карточными играми и даже небольшой зал, где сидела гадалка, готовая рассказать о вашей судьбе с помощью карт или погадать по линиям на ладони.
Что удивительно, среди гостей почти не было женщин. Я даже поинтересовался на эту тему у Петра, и тот с улыбкой пояснил, что приём у Лукьянова — практически мужской клуб. Дамам просто тут скучно, подобные развлечения их не слишком интересуют, да и не так много найдётся женщин, которые готовы терпеть скучные мужские разговоры за карточным столом и бродить по залам в тумане табачного дыма. Да, курили здесь много и с чувством. Почти в каждой комнате стоял курительный столик, на котором, помимо пепельницы и зажигалки, имелся неплохой выбор сигар и сигарет. Курение в этом мире было прерогативой богатых людей.
Вечер шёл своим чередом. Честно скажу, мне было интересно и как-то легко. Как будто я попал в компанию старых друзей. Поиграл немного в карты, пообщался с молодыми аристократами. Никто меня не задирал. Многие знали, что я паладин, и интересовались моими походами через прорывы.
Как оказалось, большинство присутствующих сами не раз посещали прорывы. Кто-то по службе, кто-то просто из интереса, а кто-то таким образом проходил обучение, усиливаясь как маг.
Вот такая аристократия мне нравилась. Лукьянову удалось собрать у себя на приёме достойных людей, не боящихся опасностей и умеющих справляться с трудностями.
— Прошу минутку внимания, — раздался голос хозяина вечера. Мы с Петром сидели за одним из столов, которые разместили в большом зале. Судя по всему, это был зал для танцев, но сегодня здесь устроили некое подобие ресторана. Небольшие столы были заставлены закусками. Вокруг сновали официанты, принимая заказы на горячие блюда. Мы как раз нагуляли аппетит и решили основательно подкрепиться.
— Мне хотелось бы представить вам своего гостя. Гёкер Юлмаз, — произнёс Лукьянов, и в зал вошёл мужчина восточной наружности. Он был в халате и чалме. Худое вытянутое лицо, половину которого закрывала борода. Гёкер подошёл к князю и, встав рядом с ним, поклонился, сложив руки на груди.
— Думаю, многие слышали о нём, — продолжил князь, — уважаемый Юлмаз обладает даром провидца. Но чтобы использовать этот дар, ему требуются особые условия. Любой старый артефакт, насыщенный магией. Чем старше артефакт, тем более глубоко может заглянуть Гёкер! — После этих слов Лукьянов снял покрывало с предмета, лежащего на столе. Многие из зрителей поднялись, пытаясь разглядеть, что под ним скрывалось. Я тоже поднялся: было интересно увидеть старый артефакт.
Под покрывалом находилась большая шкатулка. Открыв её, князь достал крупную брошь, которая сверкнула изумрудом.
— Обалдеть, — тихо произнёс Пётр, — эта брошь стоит десятки миллионов рублей!
— Этому предмету более тысячи лет. Эксперты говорят, что она создана не на Земле, а в том мире, откуда к нам пришли Аннулеты. Они пришли не одни, а привели с собой своих подданных. Вместе с ними к нам попали и артефакты. Один из них сейчас в моих руках! — Он повернулся к Гёкеру. — Уважаемый, вас устроит эта брошь?
— Да! — Я заметил, что голос Юлмаза дрогнул, а руки слегка дрожали, когда он принимал брошь.
— Поразительно, — покачала головой Пётр. Судя по всему, многие в этом зале были с ним согласны. Люди в зале негромко переговаривались. Некоторые даже решились подойти к столу и полюбоваться на брошь, которую Юлмаз очень бережно положил обратно в открытую шкатулку. — Посмотришь? — видя моё нетерпение, поинтересовался Пётр.
— Да! — Я решительно встал и направился к столпившимся у стола людям. Тем более, в моей голове настойчиво звучал голос Афродиты. Ей очень хотелось увидеть настоящий предмет с родины отца.
Рассматривая брошь, я ничего особенного в ней не заметил. Да, красиво и необычно. Тонкая работа — золотая основа из переплетающихся звездой лепестков, в середине которых расположился крупный зеленоватый камень. Главное, что меня удивило, — это большое количество энергии в нём. Казалось, брошь превосходила в этом плане даже мой браслет. Что Афродита тут же и подтвердила, заявив, что хочет себе такую же! И сразу стала ныть: мол, там много энергии, что она чувствует себя рядом с ней просто нищенкой.
Когда ажиотаж немного спал, и все уселись обратно за столы, Гёкер Юлмаз взял брошь в руки и прикрыл глаза. Мгновенно весь шум смолк, наступила оглушительная тишина, а я смотрел, как энергия из артефакта вливается в Юлмаза, пока камень просто не рассыпался, превращаясь в пыль в тонких крепких пальцах.
Юлмаз открыл глаза, и все увидели, как они засветились ярким зелёным светом.
