— Что же, раз с представлениями мы закончили, хотелось бы обсудить дела наши скорбные, — начал Захар Леонидович, принимая из рук Екатерины чашку, исходящую паром. После этого она расставила на столе тарелочки с печеньями и бутербродами и покинула комнату. Видать, предстоящий разговор был не для её ушей.
— А какие у нас с вами могут быть дела? — нарушил я возникшую паузу. Честно признаюсь, мне не хотелось иметь с ним никаких дел. Здесь опять начинало попахивать политикой. Я бы даже сказал — пованивать!
— Когда сменился Император, я покинул свой пост, — начала Захар Леонидович явно издалека. — Коленька поставил на руководство ИСБ род Долгоруких. Это, конечно, знатный и сильный род, но в делах имперской безопасности они разбираются слабо. Николая понять можно: он планировал опираться на своих людей, и желательно на тех, кто ему должен, на кого он может оказывать влияние. Но есть в Империи достаточно важные посты, которые не терпят непрофессионализма!
Шешковский в сердцах ударил рукой по столу так что зазвенели чашки. Было видно, что он сильно переживает:
— Если первый год всё шло не так уж и плохо, — сказывалось то, что на большинстве ключевых постов в ИСБ были мои ставленники, настоящие профессионалы, — то с каждым годом дела становились всё хуже и хуже. Моих людей потихоньку заменяли, а приходящие друзья и родственники Долгоруких практически не разбирались в тонкостях ведения дел! В итоге мы пришли к тому, что имеем сейчас, — он обвёл нас недовольным взглядом, как будто это лично я был виноват во всём, что творится в Империи, — современная служба безопасности — это профанация и синекура!
Закончив свою речь, Захар Леонидович замолчал, грозно хмуря брови и о чём-то раздумывая. Пауза затягивалась. Пётр сидел молча, выпрямив спину и боясь даже громко дышать. В итоге я снова не выдержал:
— Мне грустно слышать, что ваше детище докатилось до подобного состояния, — как можно дипломатичней начал я, — но какое ко всему этому имею отношение я?
Захар перевёл на меня задумчивый взгляд и внезапно улыбнулся.
— Никакого. Твоей вины в этом нет. Да и поделать ты вряд ли что-то сможешь. Но мне хотелось бы донести до себя свою позицию. Благо Империи для меня на первом месте. Да, мне больно смотреть, во что превратилась ИСБ. Но если бы она работала на благо Империи, я бы молча проглотил обиду. Однако сейчас возникла угроза вторжения из прорывов. И она совсем не так иллюзорна, как многие считают, а вполне реальна. Ни ИСБ, ни император к этому не готовы.
— Если дальше пойдёт речь о перевороте, то я даже не хочу этого слушать и иметь к подобному хоть какое-то отношение, — твёрдо произнёс я, понимая, к чему всё идёт. Обычно далее следуют фразы, что для блага Империи власть должны взять твёрдые руки. Уж они-то все проблемы решат!
Но мне в это не слишком верилось. Все эти лозунги работают с неразумной толпой. А если посмотреть серьёзно на проблему, то, как правило, за ними просто завуалировано желание получить власть и доступ к ресурсам, а не забота о стране или народе.
— Ты паладин Аннулета, — не обратив на мои слова никакого внимания, продолжил Шешковский, — у тебя браслет главы рода. Николай не оставит в живых подобного человека. Уверен, со дня на день он примет решение. В данный момент его, скорее всего, останавливает угроза вторжения. Но пройдёт месяц-другой, а вторжение не начнётся. Что, по-твоему, будет дальше? — Он вопросительно посмотрел на меня с этаким превосходством. Мол, сам понимаешь, — вариантов у тебя нет, и только с моей помощью ты останешься в живых.
Мне в это не верилось. Или не хотелось верить, но это значения не имело. Не видел я пока никаких причин для моего устранения. Сейчас от меня имелась польза Империи и лично главе государства. Я чинил алтари, давая возможность проводить ритуалы и усиливать магов. В политику не лез, сидел себе спокойно далеко от столицы Империи и делал свою работу. Да и какую я мог представлять угрозу лично Николаю Алексеевичу? У меня ни связей, ни знакомств. Мелкий дворянин, который благодарен Императору за то, что его сделали князем.
— Зачем меня убивать? При всём своём желании сделать так, чтобы я даже близко не подошёл к Николаю Романову, не так уж и сложно. Он в Кремле, я в Екатеринодаре. Он — глава крупной Империи с огромной армией военных, безопасников, чиновников, в конце концов! Как маг, я слаб. Как боец — тем более. Ваши доводы шиты белыми нитками. Не вижу ни одной причины меня бояться, а тем более — решать проблему столь радикальным методом, как убийство паладина Аннулета.
— Ты плохо знаешь Коленьку, — усмехнулся Захар, — он, как и все Романовы, параноик, который предпочтёт купировать возникшую угрозу как можно скорее!
— Захар Леонидович прав. Романовы всегда были кровавыми Императорами, которые не остановятся ни перед чем ради власти или сохранения собственной жизни. Пойти брат на брата, сын на отца для них в порядке вещей. Немудрено, что все члены правящего рода — настоящие параноики, — поддержал Шешковского Пётр.
