Быть паладином Аннулета опаснее, чем я предполагал. До этого я старательно не замечал минусов, выискивая только плюсы. Их, конечно, немало. В первую очередь — это деньги и уважение. Но чем сильнее и опытней я становлюсь, тем бо́льшая угроза нависает над моей жизнью. Я как паладин могу убить любого мага, несмотря на его уровень, просто выкачав из него всю магию. Мало кому понравится, что подобное убер-оружие просто существует. Ещё я могу закрывать прорывы. Это не только тварям не по вкусу, но и многим аристократам, которые с их помощью усиливают своих людей.
А ещё я могу обрасти землями, получив их в родовые. Подобное действие меня сильно возвысит и сделает одним из самых богатых людей в государстве. А где богатство, там и влияние. Пусть пока лишь потенциальное, но многие высшие аристократы привыкли продумывать всё наперёд и наверняка уже просчитывают моё возможное возвышение, которое они пока в силах остановить.
Уверен, уже в скором времени создадут какие-нибудь комиссии, обязав меня согласовывать с ними закрытие прорывов. И недалёк тот час, когда на меня попробуют накинуть поводок, постаравшись связать по рукам и ногам разными обязательствами и бюрократическими препонами.
Я всё это видел и понимал, что-то мне разъяснил Петр, который был как рыба в воде в мире аристократии, но в дело вмешались третьи силы. Пока только предвестники нашествия из прорывов. Мерзкие твари из другого мира, которые хотят поработить человечество, превратив людей в скот для питания. И то, что я являюсь паладином Аннулета, делает мою жизнь, с одной стороны, опасней, ведь мне придётся бороться с тварями лично, рискуя жизнью, а с другой стороны — сейчас никто не посмеет на меня покуситься. От моей жизни зависит безопасность всей Империи. Это, безусловно, приятно, но уверен, что вояки и ИСБ, как и служители света, попытаются меня прогнуть. Поставить себе на службу, сделать зависимым…
От всего этого кружилась голова. Попытки найти выход из сложившейся ситуации ни к чему не приводили. У меня пока мало знакомств и влияния, как и опыта интриг.
— Я помогу, — раздался в моей голове самодовольный голос Афродиты, — уж по интригам ты лучшего специалиста вряд ли найдёшь! У меня в советчиках одна из жён великого князя, а также имеется сознание известного в прошлом премьер-министра. С нами ты точно не пропадёшь!
— Спасибо!
Я устало прикрыл глаза, но спустя всего мгновение меня потрясли за плечо.
— Глава, пора выдвигаться, — вывел меня из дрёмы Павел, — разведчики вернулись, дорога свободна, можно ехать к городу!
Быстро распределившись по квадроциклам, мы выдвинулись в сторону Барнаула.
Дорога выдалась не из простых. По пути мы видели большое количество погибших людей, растерзанных клыками зверей. Чем ближе подъезжали к городу, тем больше трупов животных нам попадалось и меньше погибших людей.
Мы упёрлись в небольшой земляной вал, высотой около двух метров, когда на дорогу начали опускаться сумерки. Здесь не было прохода на ту сторону. Вал был шириной чуть больше метра, и на нём стояли солдаты, внимательно наблюдавшие за нами.
— Кто такие? — произнёс один из них, когда мы, спешившись, подошли.
— Капитан Линцкий Дмитрий с отрядом! — представился Дмитрий, сделав шаг вперёд. — С нами паладин Аннулета и его сопровождающие.
— Документы, — холодно произнёс всё тот же военный, протянув руку.
Дмитрий забрался к нему наверх и, достав из планшета, передал несколько бумаг. Тот, внимательно прочитав, махнул нам рукой.
— Проходите. Здесь у нас временный лагерь. В город запустить не можем. До утра останетесь тут. Утром обещали на ворота в Барнаул поставить двух паладинов света. Пройти в город можно будет только после их проверки. Самим к воротам не соваться. Там охрана с приказом открывать огонь на поражение!
Я поднялся на вал и огляделся. Примерно в километре виднелась высокая стена, прикрывающая сам город, а между ней и валом расположился большой палаточный лагерь. То тут, то там горели костры. Сновали люди. Многие были в военной форме, но и хватало гражданских, включая женщин и детей.
Мы прошлись по лагерю до ближайшей свободной площадки, после чего Дмитрий нас покинул, сообщив, что отбывает на доклад, заодно узнает насчёт палаток. Ночевать на голой земле ни у кого желания не было.
Скинув рюкзаки, мы устроились на них же. Со мной остался только Араслан, все остальные мгновенно испарились. Павел пошёл добывать новости, Екатерина Игоревна — искать Алисию, а Грищенко просто ушёл, не сказав ни слова.
Кто-то из бойцов притащил дрова и развёл костёр. У нас было несколько котелков, которые предусмотрительно захватили из разрушенного лагеря, так что вскоре над костром закипела гречневая каша, которую сдобрили тушёнкой.
Я уже доедал, когда вернулись Дмитрий и Екатерина Игоревна.
