— Вот именно. На сколько я помню слова Джеймса, кодекс Поттеров вполне терпимо относиться к маглорожденным супругам и полукровкам, в отличие от рода Блэк. А так как ты являешься наследником одновременно рода Поттер и рода Блэк, то круг твоих потенциальных жен сужается до только чистокровных, если ты не хочешь получить весьма изощренное родовое проклятие за нарушение кодекса рода.
— Ты в курсе, что и сам попадаешь под это?
— Я? Я не попадаю, — улыбнулся Сириус.
— Это еще почему?
— А меня выжгли с родового гобелена, и теперь кодекс рода на меня не распространяется, — ответил Сириус, а Гарри застыл каменным столбом, обдумывая сказанное.
— Сириус, ты в курсе, что это подстава! — крикнул Гарри, роняя Сириуса на пол.
— Знаешь, многие в Англии жаждут стать хозяевами состояния Блэков, — проворчал с пола Сириус.
— Да мне все равно, кто бы что отдал. Если я не хочу схлопотать родовое проклятие, то круг кандидаток на должность моей невесты сужается до чистокровных и полукровок из древних магических родов! А в Англии все магические рода так или иначе связаны родственными узами. Инцест зло, Сириус.
— Найдешь себе француженку.
— Сириус, ты мне даешь прекрасный повод начать практиковать родовую магию, — с улыбкой проговорил Гарри.
— Э-э, Гарри, не надо, — поняв намек, заговорил Сириус.
— Не давай повода.
— Но от своих обязанностей ты таким образом не отвертишься.
Раздумывая над словами крестного, Гарри доехал до Хогвартса, где, попрощавшись со слизеринцами, он присоединился к столу своего факультета в Большом Зале, потолок которого во всей красе отображал ту бурю, что бушевала на улице Распределение прошло так, словно его репетировали целый месяц. Когда же самая ответственная для первокурсников закончилась, слово взял директор Дамблдор.
— Приветствую вас снова в гостях у Хогвартса. Как новых, так и уже бывалых учеников. У меня есть только одно слово для вас…
Очередной раскат грома вместе с распахнувшимися дверьми зала прервали речь Дамблдора. В дверном проеме стоял старый человек со множеством шрамов на лице и деревянной ногой, похожей на деревянный протез боцмана пиратского судна.
— Это же Грюм! — восторженно прошептал сидевший рядом Рон, когда человек с деревянной ногой прошел к преподавательскому столу и, пошептавшись о чем-то с Дамблдором, сел на свободное кресло за столом профессоров. В гробовой тишине зала, установившейся после его появления, каждый его шаг был похож на выстрел из танковой пушки.
— Хочу представить вам нашего нового профессора Защиты от Темных Искусств Аластора Грюма! — захлопал Дамблдор и вместе с ним в зале раздались редкие хлопки.
Больше всех старались аплодировать гриффиндорцы, чуть меньше аплодисментов раздавалось за столом Хафлпаффа, еще меньше за столом Райвенкло. Стол Слизерина поприветствовал профессора молчанием.
— Ха! Чувствуют змеи, что теперь за ними будет глаз да глаз! — позлорадствовал Рон.
— А теперь, вернемся к тому, на чем я остановился… что же я говорил… ах да, ешьте, — сказал Дамблдор и махнул рукой.
На столах сразу же появилась разнообразная снедь и голодные ученики приступили к трапезе. Гарри в очередной раз помянул крепким словцом Сириуса за то, что тот где-то откопал учительницу по танцам, которая помимо всего прочего была еще и преподавателем этикета. И эта дама умудрилась за оставшиеся две недели августа вбить в его голову практически все основы этикета, без которых нельзя было появляться в приличном обществе.
— А теперь, когда мы все сыты после долгой дороги, я бы хотел сделать несколько объявлений. Во-первых, Запретный Лес все еще является запретным для посещения. Аргус Филч попросил меня донести до вашего сведения, что он расширил список запрещенных в Хогвартсе предметов. Желающие ознакомиться со списком из 484 предметов могут сделать это в кабинете школьного завхоза, — поднявшись со своего кресла-трона, заговорил Дамблдор, — И хочу сообщить вам, что чемпионата школы по квиддичу в этом году не будет.
Зал возмущенно загудел, но Дамблдор словно этого и ждал.
— Я с великой радостью хочу сообщить вам, что в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников, известный более как Тремудрый Турнир, — после этих слов Дамблдора во второй раз за вечер в зале повисла звенящая тишина.
— Вы шутите! — выкрикнул кто-то из близнецов Уизли, и его крик стал началом настоящего пандемониума в Большом Зале.
