Да и русские преподнесли сюрприз, по отношению к которому у него сложилось двоякое впечатление. И если с магами удалось сторговаться, обменяв часть своих будущих разработок на доступ к библиотекам Клира, то новый НД был краеугольным камнем. Как машина, НД Полночное Дитя был выше всяких похвал, пусть и не дотягивал до Чародея со снятыми блокировками. Великолепные летные характеристики сочетались с мощной защитой и высокой огневой мощью, а внешний реактор позволил приблизить ТАУ-генератор к Гекате Чародея. Но его не покидало ощущение какой-то противоестественности, словно этого НД не должно существовать, будто он нарушает некие законы мироздания. Странный способ управления доспехом, и не менее странная сторонняя двигательная система, которая буквально отрицала все известные законы механики, причем делала это еще более нагло, чем двигатели обычных НД. Она чем-то напоминала смесь дополнительного двигателя Чародея, собранного с использованием магии, и его же системы ДОВА, пусть и не такую эффективную в использовании, но зато менее энергоемкую. А вот дату фотосессии чиновники министерства сдвинули, сославшись на неподготовленность личного состава команд.
«Хм, интересно. Русские рассматривают магическую клятву как один из вариантов заклинания», — задумался Гарри над очередным параграфом в книге, — «Да и сами заклинании они рассматривают исходя из принципа „условие — цель — цена“. А в древних фолиантах библиотеки Блеков описывается подобная концепция, которая уступила место верованиям в некие абстрактные понятия из разряда „магия — судья“. Возьмем обычное обезоруживающие. Тут условием является „лишить оружия“, цель указывается палочкой, а ценой является некая абстрактная величина энергоемкости. А теперь простая клятва „Клянусь своей магией, что я не лгу“. Условие — „не солгать“, цель — на себя при нарушении условия, цена — энергия собственного ядра. Тогда если маг, принесший подобную клятву, солжет — он превратится в магла, и никакая разумная магия тут не причем. Занятно, прям ритуалистика какая-то выходит».
Продолжив чтение, Гарри пытался найти точки соприкосновения между европейскими представлениями о магии и русскими, чтобы наложить их на одну плоскость. Ведь несмотря на кажущееся внешнее сходство, что-то не давало магам, обученным по методикам Клира, использовать волшебные палочки магов, обученных по европейской системе, и наоборот. Словно посох и палочка являлись взаимоисключающими магическими фокусами. Хотя, признавал Гарри, после нескольких улучшений посох спокойно превращался в алебарду, копье или банальную дубину, чем колдуны древности и пользовались. И он сам бы с удовольствием этим бы воспользовался, если бы не обучался c детства по европейскому принципу. Но, всегда есть шанс научиться чему-то новому, ведь удалось Катане вбить в его голову основы оммёдо.
— Странно… — вывел Гарри из размышлений голос Ичики, — вроде совы здесь не водятся.
Подняв глаза и осмотревшись, Гарри увидел гордую неясыть, которая в данный момент выглядела так, словно она была готова помереть прямо здесь и сейчас. Но больше всего в глаза бросался не внешний вид совы, а свернутый в трубочку небольшой лист пергамента, привязанный к одной из ее лапок. Едва он увидел пергамент, в сову отправилось маглоотталкивающее заклинание, выпущенное из палочки под книгой.
— Сова?
— Она только что была здесь… Ладно. Кстати, скоро ужин, ты бы собирался.
— Я догоню, — произнес Гарри и, дождавшись ухода Ичики, повернулся к сове, — Бедняга, кто же тебя так загонял…
Наколдовав несчастной птице миску с водой, на что та благодарно ухнула в ответ и принялась жадно пить, он проверил посылку диагностическими чарами и, убедившись в ее безопасности, отвязал письмо от лапки совы. Вновь кинув взгляд на птицу, Гарри зарекся принести что-нибудь для нее, и стал разворачивать пергамент.
«Гарри, нам нужно встретиться и обсудить последние новости в Пророке. Буду ждать в „Кабаньей Голове“ 13 июля в номере 42. Скажи, что ты к Бродяге. Сириус», — прочитал Гарри и смерил сову скептическим взглядом. Та ухнула, мол, она не причем, и с жалостливым взглядом посмотрела на парня.
— Это все, что есть, — сказал сове Гарри, выкладывая на тарелку перед птицей бутерброды и бекон.
