Всего в ярде от меня стояло какое-то существо. Я чувствовал исходящий от него слабый запах, так пахнет мокрый мех. Тварь втянула носом воздух, потом еще раз.
А потом я услышал, как она открывает рот.
Времени у меня было мало, но я успел примириться с Господом, самим собой и всем сущим и приготовиться к неизбежному.
В следующий момент я услышал быстро удаляющиеся шажки.
Я сидел в главном зале, наблюдая, как в двух проемах постепенно разгорается свет, – это возвращались остальные. Сначала я видел морду какого-то зверя с желтыми глазами разного размера; потом вдруг понял, что это две машины, которые ползут в густом тумане по шоссе. Так мой обезвоженный мозг вымучивал из себя новые образы, хватаясь за предложенную ему скудную информацию. Наконец в одном из туннелей показались Кен с Молли.
Кен помотал головой.
– Что, ничего нового?
– Только пустые комнаты, – ответил он, – но в них стоят такие же пирамиды, что мы видели раньше. Я потрогал одну – она теплая. Ну, или у меня уже едет крыша. В конце коридора, правда, сплошная стена. В потолке никаких отверстий тоже нет, я смотрел. А ты чем нас порадуешь?
– Ты был прав, – произнес я. – Фезер никуда не ушла.
– И?..
– Ничего утешительного. Снова намеки на некие фрагменты головоломки, из которых мы якобы можем сложить единую картину. Еще сказала, что рисункам пятьдесят тысяч лет.
– И?..
– И все.
Кен ждал.
– Ну ладно, ладно, – сдался я. – Теперь я точно знаю, что Джемму действительно кто-то тронул за ногу. Он снова приходил, пока я сидел в темноте, – познакомиться.
Молли от этой новости еще больше сникла.
– И кто это был?
– Не знаю. Как я уже сказал, я сидел в темноте. Но я совершенно уверен, что, реши это существо меня атаковать, победа была бы на его стороне.
Кен крепко задумался. Фонарик подсвечивал его лицо снизу, и в этом тусклом свете оно казалось исхудавшим… Ну хорошо, не исхудавшим, разве что щеки слегка впали, но мне все равно это не понравилось. В нашей культуре властвует убеждение: чем стройнее – тем лучше. Однако, попав в неблагоприятную ситуацию, быстро понимаешь его несостоятельность – мозг моментально перестраивается на тот тип мышления, что был для него нормой в старые недобрые времена, когда потеря в весе означала угрозу: припасы на исходе, а новые взять неоткуда.
– Ну что ж, – медленно произнес Кен, – это хорошо. Наконец-то и на нашей улице настал праздник.
– Ага, – кивнул я.
Молли недоуменно нахмурилась:
– И с чего вы это взяли?
– С того, что эта тварь не попыталась его сожрать, – объяснил Кен. – Что, в свою очередь, означает одно: либо у нее все в порядке со вкусом, либо она не так уж и голодна. В любом случае чувствует она себя весьма уверенно – видимо, потому, что может сбежать отсюда в любой момент тем же путем, которым сюда попала.
– Ой, точно.
– Дождемся Пьера с Джеммой, вдруг они что-нибудь да нашли, – предложил Кен. – А если нет, то…
– Попробуем еще раз. Согласен. Другого выхода нет.
– А можно и меня подключить к вашему коллективному бессознательному? – жалобно спросила Молли. – Или для этого нужно специальное приглашение?
– Пещера с рисунками, – вкратце пояснил Кен. – Мы так и не дошли до конца, потому что фонарик сдох.
– Ну уж нет, черта с два я снова туда пойду, – возмутилась она. – Я лучше…
– А мы тебя и не берем, – безапелляционно заявил я. – Нам прошлого раза хватило.
– Ха-ха. – Молли высунула язык.
Позади нас раздался какой-то шум: мы обернулись и увидели Пьера с Джеммой. Еще через секунду до нас дошло, что Джемма почти висит на Пьере, а тот поддерживает ее рукой за талию. Мы бросились на помощь.
– Ей совсем плохо, – сказал Пьер. – Поэтому нас так долго и не было. Но там все равно ничего интересного нет.
Мы довели Джемму до середины зала и помогли сесть. Она тут же сгорбилась и обхватила себя руками. Молли тыльной стороной ладони потрогала ей лоб.
– У нее жар.
– Вот черт! – ругнулся Кен. – Джемма, что с тобой? Это грипп или еще какая зараза?
– Не знаю. Может, и грипп. У меня все тело ломит. И… – Она убрала руки от живота, который, как теперь стало ясно, заметно вздулся. – Живот тугой, как барабан. И болит.
– Мы ведь все ели один и тот же сэндвич?
– Да.
– А больше ты ничего не ела?
Она подняла на нас затуманенный взгляд:
– Нет.
– Джемма, слушай, даже если ты что-то сжевала тайком – ничего страшного. Мы просто хотим понять, из-за чего тебе стало плохо.
– Да пошел ты, Нолан!
– Я просто спросил.
– Меня…
Но тут она резко отвернулась, и ее вырвало.
Наружу почти ничего не вышло, однако в нос нам ударил отвратительный кислый запах. Молли вытащила из рюкзака запасную футболку. Едва Джемма вытерла рот, как ее снова вырвало, затем еще раз и еще.
– Вот дерьмо! – произнесла она гортанным, сдавленным голосом. – Что-то мне и правда хреново.
– Прости, что давлю, но на то есть причина. – Чувствуя себя страшной сволочью, я тем не менее продолжал гнуть свою линию. – Если это грипп, то мы все его подхватим, а к такому повороту событий лучше подготовиться заранее.
