– О, кстати, Молли заметила, что среди рисунков нет одинаковых, и мы еще гадали почему: в любом связном тексте неизбежно повторение букв, ну или в данном случае символов. Теперь ясно почему. Это вовсе не текст. Это список.
– Система меню, – подхватил Кен. – Выбираешь нужную картинку, нажимаешь – и готово.
– Именно. Вот только мы неоднократно водили пальцем по всей этой консоли и нажали почти на каждое изображение. Первыми появились мельчайшие организмы – потому что на их создание не требуется много времени. Вот почему мы с Молли чесались, поплавав здесь ночью. А потом…
– Утром, – простонала Молли, – Джемма пила эту воду. Воду, в которой уже что-то… было.
Мы замолчали, погрузившись в мысли о том, чем питалась эта тварь, пока росла внутри Джеммы.
– Нет, – твердо заявил Пьер. – Не верю. Это просто невозможно.
– У тебя есть другое объяснение? Я с радостью его выслушаю, – сказал я. – Но до тех пор давайте сойдемся на том, что это вовсе не церемониальный комплекс. Это механизм. И поскольку в механизмах ты разбираешься лучше меня, нам понадобится твоя помощь.
Я повернулся к Молли, которая мрачно глядела в темноту, и добавил:
– И твоя, Молл, тоже.
– У меня нет никаких мыслей, – отозвалась она. – Кроме разве что одной. Если вы правы и это место действительно само создает здесь жизнь, то зверю, которого вы видели, не нужно искать выход отсюда. А значит, надежды у нас больше нет.
Пьер на минуту задумался.
– Ждите здесь, – произнес он наконец.
– Ты что, меня не слушал? Держимся вместе!
– Ладно, тогда пойдемте со мной, хочу кое-что проверить.
Мы вышли из туннеля, пересекли главный коридор и оказались в комнате напротив. Пьер направился к торчащей из пола пирамиде и положил на нее руку.
– И правда, теплая. Как и та, что я трогал в предыдущий раз. А я думал, мне показалось.
– Точно, – подтвердил Кен. – Я тоже это заметил.
Я отошел к стене, прикоснулся к ее прохладной поверхности, потом вернулся к пирамиде и прикоснулся к ней. Пирамида, несомненно, была теплее, особенно в районе вершины.
– Ты у нас разбираешься в пирамидах, Нолан, – обратился ко мне Пьер. – Что в них особенного?
– Считается, что много чего, но наукой это не доказано. В семидесятых было модно верить, что в пирамидах фокусируется позитивная энергия, поэтому люди строили их из дерева и спали внутри. О египтянах ты и без меня знаешь. Есть кучка фанатиков, утверждающих, что комплекс пирамид в Гизе якобы древняя электростанция.
– Кажется, два дня назад, во время съемки, ты говорил, что некоторые считают, будто египтяне побывали в Гранд-Каньоне.
– А еще я говорил, что сам так не думаю.
– Но что, если эту технологию использовал какой-то другой, более древний народ? – предположил Кен. – А египетские пирамиды – это лишь бледная копия, попытки построить нечто такое, о чем у египтян сохранились смутные воспоминания? И именно тот древний народ здесь и побывал?
– Да о какой технологии ты толкуешь, Кен? Пирамида – это просто геометрическая фигура!
– Которая отчего-то нагревается. Как ты сам только что сказал: если у тебя есть другое объяснение – я с радостью его выслушаю. А до этого момента…
– Ладно, ладно. Допустим, ты прав. Но нам-то это что дает?
– Мы можем сделать так, чтобы пирамиды перестали вырабатывать энергию?
– Что – вообще все пирамиды? Включая те, что мы видели в заблокированной части коридора? И как ты, интересно, это себе представляешь? Будем их голыми руками из пола выворачивать?
– Убедил. Еще какие варианты?
– Сферы в бассейне, – задумчиво ответил Пьер.
– А с ними что?
– Какую роль здесь играют пирамиды, мы все равно проверить не можем. Но если процесс начался из-за упавших в воду шаров, то…
– …нужно вытащить их из воды, – закончил Кен.
Мы снова стояли на краю бассейна. Врать не буду: лезть туда мне хотелось меньше всего на свете. И не из-за противных, покрытых слизью водорослей или мерзкого запашка. Я боялся, что меня постигнет участь Джеммы. Хотя, как ни парадоксально, делали мы это как раз для того, чтобы отвлечься от мыслей о ее смерти.
– И какой у нас план? – спросил Кен.
– Вода не должна попасть в рот. Здесь мелко, так что это не проблема. Но контакта с кожей избежать не удастся, а значит, последствий все равно не миновать. Утром зуд был невыносимый, а ведь мы с Молли плавали в почти прозрачной воде.
– Понял. – Кен шагнул вперед. – Что мне делать?
– Ты смеешься? Кто-кто, а уж ты, Кен, туда точно не полезешь. Ты же с водой вообще не дружишь.
– Чушь собачья. Я регулярно хожу в бассейн.
– Знаю. Видел тебя как-то раз, во Флориде. Ты весь день проплавал в надувном круге, поглощая крепкие алкогольные напитки. А потом без моей помощи даже выбраться из него не мог.
– Ох уж эти твои вечные придирки, Нолан! А то, как ты неустанно ссылаешься на события прошлого, лишь потому что они когда-то имели место, просто возмутительно.
– Я пойду, – сказал Пьер. – Нолан, дай мне свои джинсы, а ты, Кен, рубашку. Я надену их поверх своей одежды.
– Разницы не будет никакой. Все равно насквозь промокнешь, да и руки сразу окажутся в воде.
– Хоть немного, да поможет. К тому же я сделаю все быстро.
