– Нет, что вы. Это сущая формальность. Армия, сами понимаете, порядок есть порядок.
– А. Конечно, конечно. Степанов Семён Георгиевич.
Капитан записал и продолжил опрос:
– Адрес прописки и фактического места проживания?
Семён рассказал честно.
Капитан записал, положил ручку на стол и спросил:
– А паспорт или какие-то ещё документы у вас с собой имеются в наличии?
Семён достал из кармана рубашки паспорт и водительские права.
– Отлично, – сказал офицер, взял документ и бросил в ящик стола. – Это всё вам вернут. Надо соблюсти формальности.
– Я не арестован?
– Нет. Вы были один?
Семён подумал и ответил:
– Да.
– Вы уверены?
– Да.
– В лесу вы были один или в компании с кем-то?
– Один.
– Почему?
– Я люблю один бродить по лесу.
– Откуда вы вышли?
– Из Скопино?
– Вы были на стоянке сталкеров? Другие сталкеры знали о вашем маршруте?
– Нет.
– Были ли среди них ваши друзья или знакомые? С кем вы приехали сюда?
– Один приехал.
– Ладно. Бобрищев! – крикнул капитан.
В двери тут же появился сержант, который управлял летающим объектом на плацу и сопровождал Семёна в штаб.
– Я! – отчитался Бобрищев.
– Проводи человека в общежитие, – скомандовал капитан.
– Капитан, как можно к вам обратиться? Как вас зовут? – спросил Семён.
– Это не важно. Называйте меня просто капитаном.
– Можно я пойду обратно, туда, откуда явился к вам?
– Не переживайте с вами всё будет хорошо. Солдат вас проводит в комнату в общежитии. Вы отдохните, а потом мы вас отвезём, куда вам нужно. Надо соблюсти некоторые формальности. Государственная служба – должны же вы понимать.
Бобрищев проводил Семёна до одноэтажного здания. На входе висела табличка с надписью «Общежитие». Общежитие – это тебе не тюрьма, не гауптвахта. Семён немного успокоился. Бобрищев провёл его в небольшую комнату с заправленной кроватью и тумбочкой.
– Можно прилечь? – спросил Семён.
– Конечно, – ответил Бобрищев.
Семён лёг. Сон не шёл. Он встал, побродил по комнате, нашёл в тумбочке детектив девяностых годов с пожелтевшими страницами, подержал в руках и бросил обратно. Окно выходило во двор перед зданием похожим на склад, перед которым что-то делали Бобрищев и другой солдат с погонами старшего сержанта. Семён аккуратно приоткрыл форточку и ему стали слышны голоса солдат. Бобрищев достал из внутреннего кармана кителя смартфон и вручил его старшему сержанту со словами:
– Сфоткай меня сейчас.
Старший сержант испугался, даже чуть попятился назад.
– Ты чего?! Это же запрещено. Ты подумал о последствиях?
– А кто узнает?
– Ну.
Старший сержант пожал плечами.
– Ты же никому не расскажешь, – сказал Бобрищев и достал из кожаной сумки планшет-пульт управления
Быстрыми и ловкими движениями пальцев он создал блестящий шар чуть выше своей головы и сказал:
– Ну, щёлкай.
Его товарищ сделал пару снимков.
«Эх, молодёжь», – подумал Семён и улыбнулся.
Пройдя к двери, он приоткрыл её и выглянул в коридор. В конце коридора у окна рядом со входом в здание, сидя на стуле, спал солдат. Семён вздохнул, прошёл к кровати, лёг на спину и закрыл глаза.
Ему почему-то вспомнился один эпизод из истории его детской дружбы с Алексеем, случившийся, когда они учились в девятом классе. Алексей лежал в больнице с воспалением лёгких почти неделю, а Семён ни разу его не навестил. Ему не хотелось делать это. Наконец он собрался и навестил товарища через не могу и не хочу. Друг поправлялся. Алексей даже закурил сигарету. Они стояли у беседки во дворе больницы. Время было вечернее.
– Как ты можешь курить эту гадость? – удивился Семён.
– Я только балуюсь. По шарам здорово даёт.
– Ещё бы. У меня после трёх затяжек голова перестаёт работать, и земля уходит из-под ног.
Друзья засмеялись. Оказывалось, что Алексея уже навестили некоторые одноклассники.
– Я занят был, – начал оправдываться ни с того, ни с сего Семён.
– Да мне тут нормально, весело, книги читаю, играю в шахматы. Коллектив набрался в палате отменный.
– Это хорошо. Про учёбу не забывай. Впрочем, ты и так всё легко схватываешь.
– А что толку?
– Как, что толку? Не понял тебя.
– Да это я так, философствую.
– Философия иногда вредна. Надо быть ближе к действительности, не терять с ней связь, чувствовать её.
– Вот её-то я что-то плохо чувствую, не всегда понимаю правильно.
– Загадочный ты какой-то бываешь временами. Надо ставить перед собой правильную цель и идти к ней, а философию оставить для хобби и разговоров у костра и на кухне.
– Цель – какое хорошее слово.
– Точно.
– С целью у меня беда. Не могу найти.
– Надо придумать. Например, ты мог бы стать классным следователем.
– Почему следователем?
– Мне, кажется, у тебя для этого соответствующий склад ума.
– Не думал об этом.
– А ты подумай. И не валяй дурака – вступай в комсомол, без этого туго придётся в жизни.
– Подумаю, а ты чего решил про будущее?
– Я хотел развиваться по партийной линии, но боюсь, что не потяну. Предки думают отправить меня учиться на экономиста и от дома не далеко, и звучит серьёзно. Правда, я думаю, что это за профессия экономист? По-моему всё это очень скучно.
Семён уснул.
