– Да. Кое-кто мне подал идею. Ты ведь заметил, что проклятие это полно дыр? Точнее, его правила. Вроде бы оно должно причинять такую боль, что она убьет человека, и при этом от нее спасают лекарства. Оно должно прервать род, но при этом передается только первому ребенку.
Последнее она, похоже, узнала самостоятельно. Будь это в тетради Кости, она бы упомянула это в самом начале. Что за источник у нее?
– В общем, Марк, думаю, даже правило рождения имеет обход. Так как ты, викторианский джентльмен, категорически против того, чтобы коллега от тебя залетела, скажи спасибо.
– Невеста, а не коллега.
Телефон замолчал. Я даже подумал, что связь оборвалась, и дунул в трубку.
– Какого хрена?! Ты там что наделал?! Я тебя оставила на шесть часов, а ты уже свадьбу сыграть решил?! Голова-то на месте, а?!
Громкость ее голоса не изменилась, но тон ясно сообщал о том, что это должен был быть крик. Я не слышал шума улицы, так что, наверное, она была в чьей-то компании в закрытом помещении.
– Такие дела. Так я и встретился с ее родителями.
– Я прощу треть твоего идиотства, если тебя вынудили…
– Полностью моя инициатива.
– Твою налево… Теперь еще и это разгребать, – завыла она.
Ее голова наверняка была запрокинута к небесам с немым вопросом: «За что?»
– Потом разберемся. Хотелось бы узнать подробности твоего плана.
– Нет необходимости. Ты все равно ничем не поможешь.
– Мм… пожалуйста? Мне любопытно все-таки. Это ведь безопасно, так? Ты ведь не заставишь Таню выпить зелье, которое пятьдесят на пятьдесят – либо вылечит ее, либо убьет?
– Не придумывай. Все нормально. В худшем случае все останется так, как есть. Не хочу давать тебе надежду до того, как попробую. По-хорошему вообще не стоило об этом говорить. Представь, ты там себе локти кусаешь, а утром встречаешь Таню, и она говорит, что теперь все в порядке. Какое облегчение. Извини, что не дала тебе испытать этого. Правда, прости.
– За кого ты меня принимаешь? Я буду рад в любом случае.
И не надо мне тут сарказма.
– Ладно, мне еще позвонить кое-кому надо, так что я вешаю трубку. Сиди на жопе ровно и жди, понял? Сестренка со всем разберется.
– Ты не моя сестра.
– Не твоя, но все-таки сестренка. Все, давай. До связи.
Ее самоуверенный голос сменился частыми гудками. Я поздно понял, что забыл спросить, когда она вернется домой.
Мир вокруг расплывался, вертелся и сливался, но я уже привыкла. Схватиться за ручку двери подъезда было трудновато. Это все-таки не клавиатура, над которой руки сохраняют определенную позицию, и все, что от меня требуется – это сгибать пальцы в нужном порядке. Пару раз я запнулась о ступеньки, но сохранять равновесие в таких ситуациях – мой особый навык. Многие даже не замечают, когда я спотыкаюсь. В голове я считала этажи, но в последний момент забыла, считаю я этажи или лестничные клетки. Если при работе с документами я могу просто пробежаться глазами по цифрам в таблицах, то здесь такой трюк не работает. Да и двери квартир были, как назло, не пронумерованы. Подумав пару секунд, я вычислила, что нужная мне должна находиться слева, и я понадеялась на удачу и нажала на кнопку звонка.
Щелчок и тишина. Жильцам действительно стоило бы исправить это. Пришлось стучать. Металлическое эхо распространилось по подъезду и достигло моих ушей приглушенным и искаженным. Невозможно было даже определить толщину двери. Возможно, я даже постучала слишком сильно, и мои костяшки побелеют. Сомневаюсь, что я могла содрать кожу.
Дверь открылась, и я узнала силуэт. Настя, которая и позвала меня сюда. Это была не ее квартира, так что я гадала, кто же ждал меня внутри помимо нее.
– Проходи, Тань. Только тихо, – сказала она и ушла по коридору в дальнюю комнату.
Я не была удивлена, что она была одета не по-домашнему, но ветровка – это перебор. Да еще и перчатки… Хоть обувь сняла.
Закрыв за собой дверь, оказавшуюся довольно тонкой, мой взгляд уловил багровое пятно, которое я сперва приняла за коврик. Вот только был он не в прихожей, а где-то в середине коридора. Пятно это тянулось в комнату, в которую ушла Настя, будто она что-то пролила и, не заметив, размазала ногами. Постыдная ошибка для уборщицы.
Все двери в квартире были открыты нараспашку. Туалет, кухня, ванная. И еще одна комната. Напротив той, в которую вел багровый след. Сняв свою обувь и пройдя мимо, я не могла не заглянуть внутрь. Женский силуэт лежал на двуспальной кровати, будто упав на нее. Простыни были пропитаны красным.
Хватит себя обманывать. Никакое это было не вино и не варенье. Это была кровь. С такой дистанции я не могла разглядеть, где была рана, так что на постельном белье могли оказался и мозги. Гадать не хотелось, от одной мысли на меня нахлынула тошнота. Наверное, хорошо, что обоняние у меня не из лучших. Страшно представить, какой там был запах.
На распахнутой двери туалета, прямо напротив входной двери и возле начала кровавого следа было отверстие. Проделано оно было, очевидно, не инструментом, слишком грубо. Из него торчали щепки, дешевый материал дал трещину.
