В понедельник я встретился со «своей бандой», убедился, что, даже после того как постэффекты ауры спали, никто не собирается уходить от меня. Кстати, вопрос о деньгах, которые я умыкнул, отпал сам собой. Ребята были даже рады, что вся сумма осталась внутри нашей «банды» и не пришлось платить людям, выигравшим в тотализаторе. Пусть половина денег и пошла главе за победу в турнире и в качестве бонуса, зато вторая половина стала эдаким резервным фондом для нашего дальнейшего развития.
Раздав указания, я посмотрел за тренировкой братьев и вернулся домой.
Завтра в школу. Отчего-то эта мысль будоражила меня. Хотелось наконец-то попробовать здешнюю школьную жизнь на вкус. Да и еще на шаг приблизиться к решению своей главной задачи. Ведь школа – это знания, а также возможность построить хорошие отношения с теми, кто этими знаниями обладает, и что важнее, с молодой порослью, которая жадно к знаниям тянется. Не говоря уже о том, что в «Алой Мудрости» учатся дети аристократов – будущая элита империи. Добрые знакомства с такими людьми или, что лучше, дружба также станут ценным приобретением.
Огромная школьная парковка была заставлена дорогими блестящими автомобилями. Они стояли стройными рядами, но свободные места на парковке еще можно было найти.
Просторный школьный двор сегодня производил совсем иное впечатление. В прошлые посещения, особенно в пятницу, когда я забирал форму, казалось, что я проходил по тихому скверу. Сейчас же это место наполнилось шумными голосами лицеистов. Школьные друзья (по большей части это были лицеисты второго и третьего курса), встретившись после летней разлуки, делились впечатлениями, полученными за время каникул.
– Гляди, какой парень, – услышал я восторженный шепот какой-то девчонки.
– Первокурсник? Или переведенный? – зашептала ее подруга в ответ.
– Вот бы переведенный к нам! Было бы здорово! Интересно, из какого он рода?
– Может быть, какой-нибудь великий княжич?
Привычка прислушиваться к чужим разговорам очень полезна, особенно когда ты оказываешься на чужой территории. А привычка анализировать их краем сознания – еще более полезная. Но я не сразу понял, что девицы обсуждают меня. Когда же до меня это дошло, я мысленно расхохотался, сохраняя бесстрастное выражение лица. Вот она, польза единой школьной формы – по одежде невозможно определить достаток и происхождение.
– Фу, какой несуразный. Сразу видно, простолюдин, – донесся до слуха звонкий голосок девушки из другой компании. – Здоровый, а жмется, будто испуганный щенок.
– Он не здоровый, а жирный, – поправила ее подруга.
Взгляд этих балаболок был направлен на крупного парня с коротко стриженными светлыми волосами. Не скажу, что тот прям «жался», но да, идя по широкой дороге к школьному крыльцу, чувствовал он себя явно неуверенно.
Где-то я его видел…
Чуть ускорив шаг, я искоса заглянул в лицо парню и мигом его узнал. Это ж Кузя – Аленин приятель. Так она о нем говорила тогда, что ли? Мол, отличник, который с огромным трудом поступил?
– Привет, Кузьма! Давно не виделись, – хлопнул я его по спине и улыбнулся. – Круто, что мы в одной школе, да? Ладно, я в класс! Еще увидимся! – Подмигнув ему, я зашагал дальше.
– Ух ты… они знакомы? – удивилась одна из болтушек.
– Может, все-таки не жир, а мышцы? – задумчиво предположила другая.
Да уж, все-таки далеко не все различия скрывает школьная форма. Погорячился. Да и мне ли не знать…
Кабинет, отведенный классу «1А», располагался на втором этаже. Я оказался в этом классе при распределении, так как вошел в «топ – двадцать два» среди сдавших вступительный экзамен. Классы в «Алой Мудрости» формируют по успеваемости и каждые полгода обновляют состав классов, опираясь на результаты итоговых тестов. Однако, как правило, минимум половина учеников обычно остается на своих местах. Ибо чем «элитнее» класс, тем быстрее и тщательнее он проходит изучение материала. Да и сами лицеисты цепляются за свою «элитарность».
Войдя в класс, я дружелюбно поздоровался с уже присутствующими:
– Всем привет! Меня зовут Аскольд Сидоров!
Комната была просторная, светлая, с большими окнами. В ней стояли одноместные парты по пять штук в один «горизонтальный» ряд и по четыре друг за другом. Пятым рядом стояли две парты на большом расстоянии друг от друга. Одну из них, ближе к стене, занимала холодная черноволосая красавица, бросившая в мою сторону короткий высокомерный взгляд. Великая княжна Казанская в своем привычном образе.
– Привет! – раздался нестройный хор голосов мне в ответ. Кто-то, как, например, Василий Антохин, молча кивнул. Причем лучший по итогам вступительных экзаменов сделал это весьма неуверенно. Кстати, он занял парту в первом ряду возле окна.
А вот девушка, сидящая в самом центре первого ряда, демонстративно отвернулась и даже фыркнула. Похоже, пресловутые критические дни у Родниной все еще не прошли.
Пройдя мимо ее парты, я с улыбкой произнес:
– Тебе, Маша, отдельный привет. Как и тебе, Влад.
Подойдя к Белякову, сидящему за Марией через одну парту, я пожал ему руку.
