– Поняла-поняла, – быстро сдала назад юная целительница. Похоже, мой голос оказался холоднее, чем я сам того хотел. – Но… Всё, что я сказала – в двукратном размере. Всё. Буду ждать эту вашу Троекурову в холе общежития.
И наглая девица положила трубку. А тем временем мой «РВМ» уже выезжал с территории усадьбы под удивлённые взгляды дежурящих сегодня здесь бойцов.
Машина ехала по хорошо освещённому проспекту, а я, сидя на заднем пассажирском сиденье, предавался размышлениям и хмурился.
То, что я сказал Веронике, сущая правда. Алиса и Яна успели стать для меня хорошими друзьями. А за друзей и то, что им дорого, я готов убивать.
Если с Алисой и Яной случилось что-то серьёзное…
Я сжал кулаки, прикрыл глаза и попытался унять бушующие эмоции.
Император владеет всей империей. Это аксиома. Но в обмен он эту империю защищает и ведёт её жителей к процветанию.
Я не император и даже не великий князь Тверской. В этом мире мы с Оболенскими птицы совершенно разного полёта. Однако принципы, привитые мне с рождения, не изменить.
Но что я могу сделать, кроме как приехать, лично выразить поддержку и привести целительницу?
Форкх меня дери! Давненько я не испытывал этого омерзительного чувства несоответствия. Когда твоё восприятие реальности отличается от этой самой реальности.
Это не моя война…
Но как же не хочется оставаться в стороне.
– Господин, я верю, что всё обернётся хорошо, – раздался с переднего сиденья голос Вадима, поглядывающего на меня в зеркало заднего вида.
– Не сомневаюсь, – отозвался я. – Напряги завтра нищих, может, удастся выудить какие-нибудь подробности.
– Это вряд ли, – покачал головой Наставник. – Но сделаю.
– Спасибо, – кивнул я.
Вряд ли… Конечно, вряд ли! Расследованием нападения на семью великого князя в Москве будут заниматься спецслужбы и самого великого княжества, и всей империи. Куда до них нашим нищим?
Дороги были относительно пусты, так что до квартала Оболенских мы добрались за полчаса. Больница «Алая Здравница» находилась недалеко от «Алой Мудрости».
И несмотря на поздний час, парковка перед ней была полностью заставлена красивыми блестящими машинами.
Я вышел из «РВМ» и направился к парадному крыльцу больницы. Мне навстречу сразу зашагал мужчина в чёрном бушлате и меховой шапке.
– Аскольд Игоревич? – уточнил он, когда мы поравнялись.
– Он самый, – кивнул я.
– Приветствую, лейтенант Рысихин, вооружённые силы великого княжества Тверского. Прошу, идёмте за мной, я провожу вас к ее светлости.
– Как они? – спросил я, когда мы с лейтенантом направились в сторону от парадного крыльца.
– Не имею права вам сказать, – отозвался он.
Больше я донимать мужика вопросами не стал.
В больницу мы вошли через неприметную боковую дверь и поднялись по лестнице на третий этаж. Меня попросили снять верхнюю одежду, выдали одноразовый халат и бахилы.
К двери палаты провожала меня уже медсестра. Она первой приоткрыла дверь и заглянула внутрь, а затем посторонилась, предлагая мне войти.
Палата была просторная и светлая. На высокой кровати с приподнятой спинкой полулежала-полусидела Алиса. Увидев ссадины и синяки на лице девушки, и воткнутый в её вену на левой руке катетер капельницы, я на миг сжал зубы.
Это тебе не последствия школьного турнира. Мою подругу и её семью на самом деле пытались убить.
– Привет, Аскольд, спасибо, что зашёл, – вяло проговорила наследница Оболенских.
Софья Троекурова, в таком же одноразовом халате, как у меня, сидела на стуле возле подруги. Со мной она поздоровалась молчаливым кивком.
– Здравствуй, Алиса, – я занял свободный стул. – Как ты?
– Лучше всех, – грустно ответила девушка.
В её положении, особенно учитывая, что принимает нас именно она, такой ответ вызывал тревогу.
– Как остальные? – быстро спросил я.
– Мама и девочки живы, но… – Алиса сжала губы и отвернулась.
– Вы правильно поступили, что позвали Веронику Витальевну, – тихо сказала Софья, но Алиса услышала.
– Да, за это тебе огромное спасибо, – повернувшись, серьёзным тоном произнесла Оболенская и попыталась поклониться из положения сидя. Поморщилась.
– Прошу не нужно. Отдыхай, – быстро проговорил я. – Мы можем чем-нибудь помочь?
– Позвав целительницу, вы уже помогли, – выдавила слабую улыбку Алиса. – Прошу прощения, что встречаю вас в таком виде. Но я не могла не принять вас.
– Хватит извиняться, – я попытался благодушно улыбнуться.
Оболенская снова сжала губы и кивнула. Её глаза начали закрываться, но девушка пыталась бороться с усталостью.
– Лиса, тебе нужно отдохнуть, – Софья взяла подругу за правую руку. – Вы живы, а это главное. Всё будет хорошо, уверяю тебя.
– Но… – Оболенская неуверенно покосилась на нас обоих. – Вы приехали, ночью…
– Отдыхай, – я присоединился к уговорам Софьи.
– Нет… я… – запричитала Алиса. – Я не хочу… Я боюсь, я…
– Тише, – я осторожно коснулся рукой её волос и заглянул в бездонные голубые глаза. – Мы побудем рядом.
– Хорошо… – прошептала она. – Спасибо вам…
А спустя семнадцать секунд Алиса уснула. Мы с Софьей сидели на стульях и смотрели на спящую подругу. Уходить ни я, ни Троекурова не собирались. Слово дано, а значит нужно остаться рядом.
