От зависти у меня покалывает кожу, когда я смотрю на макушку Анджело. Он кладет руку на другое мое бедро, на этот раз повыше, и снимает с меня второй ботинок. Когда он снова встает во весь рост, то с отвращением смотрит на грязь у себя на коленях.
— Вот почему нельзя жить в таких дырах, как эта, — ворчит он, наклоняясь, чтобы отряхнуться. — Здесь грязно.
— Ты тоже здесь вырос, — парирую я. — Чем, черт возьми, ты занимался, когда был ребенком?
Выражение его лица мрачнеет, на губах появляется ухмылка.
— Считал дни до того, как я смогу убраться отсюда к чертовой матери.
— Я так и думала.
— Ты никогда не хотела уехать?
Я шумно выдохнула, обращая свое внимание на небо. В этот момент вдалеке над утесами пролетает самолет. До того, как Альберто отобрал у меня мобильный, у меня было приложение, которое позволяло мне отслеживать траекторию полета любого самолета, пролетавшего рядом со мной, и мне всегда нравилось проверять это. Этот, вероятно, направляется в Центральную Америку, он движется в том направлении.
— Конечно, хотела. Но не потому, что здесь грязно. Мне нравится вся природа в Дьявольской Яме, — я заправляю выбившийся локон за ухо и добавляю: — Это люди, из-за которых мне хочется уехать.
Он издает невеселый смешок.
— Люди, как я и моя семью.
— Ты учился в академии Побережья Дьявола?
— Конечно.
— Тогда да. Из-за людей, как ты и твоя семья.
Его взгляд сужается. Он открывает рот, потом снова закрывает его. Как будто он хочет задать вопрос, но решает, что я того не стою.
Честно говоря, я вообще не знаю, зачем я заговорила об академии. Мое прошлое его не касается.
— Поехали, — бормочу я и собираюсь спрыгнуть с края багажника, но понимаю, что наступлю на грязь, которая затем попадет в драгоценную машину Анджело. И тогда вся его демонстрация того, что он стаскивает с меня заляпанные грязью ботинки, была бы напрасной. Он приходит к тому же выводу, потому что обращает свое внимание на мои ноги в носках, а затем опускает голову в багажник.
Без предупреждения он обхватывает одной рукой меня за талию, другой — сзади за колени и поднимает меня в воздух.
Он держит меня так, словно я вешу меньше перышка, и когда он слишком быстро опускает меня на пассажирское сиденье, делает это на удивление нежно.
Я пытаюсь отдышаться, пока он обходит машину и садится на водительское сиденье. Он едет, не сказав больше ни слова, и, поскольку в висках у меня все ещё бешено стучит, мне требуется несколько минут, чтобы понять, что он не свернул на прибрежное шоссе обратно в Бухту Дьявола. Вместо этого мы направляемся в главный город Дьявольской Ямы.
— Эм, куда мы направляемся?
Никакого ответа.
— Эй?
— Сколько тебе лет, Аврора?
Я сглатываю.
— Двадцать один.
Его челюсть сжимается.
— Двадцать один. Господи.
— К чему ты клонишь? — я огрызаюсь в ответ, мое лицо начинает гореть.
Он прикусывает внутреннюю сторону губы, выезжая на главную улицу. Машина дребезжит и раскачивается на мощеной дороге.
— Я хочу, чтобы ты подумала о парнях из твоего класса в школе. О тех, кто старше тебя, и о тех, кто младше тебя. Знаешь здесь кого-нибудь, у кого есть шрам на щеке?
— Что? Зачем?
— Заткнись и ответь на мой вопрос.
Яд в его тоне пригвождает меня к сиденью. Я моргаю, затем качаю головой.
— У многих людей здесь есть шрамы на лице. Это портовый город — практически все работают руками. Плюс лес… все немного потрепаны.
— И кто-нибудь, кто является законченным мудаком? — я вздрагиваю при звуке
— Я бы лучше использовала словосочетание «законченной кукушкой».
— Не заставляй меня спрашивать тебя снова.
Я откидываю непослушный локон с лица, моя голова раскалывается.
— Боже. Ладно, давай посмотрим… Ну, всегда можно вспомнить Райдера Слоуна. У него есть шрам. Или это след от ожога? Во всяком случае, у него что-то есть на лице. В школе он был полным придурком. Только что вышел из тюрьмы.
Он наклоняет голову.
— Я слушаю.
— Эм. За то что облил кислотой свою девушку. Бывшую девушку, я имею в виду. Она бросила его и однажды вечером он разозлился и последовал за ней домой из бара, — я потираю основание горла, думая о бедняжке Николь. Никто не видел ее больше года. Некоторые люди говорят, что она выходит на улицу только по ночам, потому что у нее настолько испорченное лицо. — Он получил четыре года тюрьмы.
Анджело кивает, впитывая мою бессвязную речь.
— Ладно. Райдер Слоун. Есть какие-нибудь идеи, где он живет?
— Нет. Но я знаю, что он работает в магазине велосипедов своего отца.
— Где?
Я вытягиваю шею и выглядываю в заднее окно.
— Вообще-то, мы только что проехали его.
Скорость, с которой он разворачивает машину, отбрасывает меня к окну. А потом, когда я понимаю, что он делает, у меня кровь стынет в жилах.
— Анджело…
— Оставайся в машине.
