В ту секунду, когда он включает зажигание, это происходит. Большие жирные капли падают на лобовое стекло, образуя пелену, прежде чем их уносят дворники. Анджело нажимает кнопку на приборной панели, включая обогрев сиденья только с моей стороны. Я мягко улыбаюсь в воротник его пиджака, наслаждаясь его густым ароматом и теплом.
Несколько минут мы едем в тишине, Анджело управляет одной рукой, переключая внимание с дороги на мою карту у себя на коленях.
— Открой бардачок. Там есть кое-что для тебя.
Нахмурившись, я соглашаюсь.
Затем моя улыбка растягивается в широкую ухмылку.
— В подвале гниль, в гостиной плесень, а одна из труб в прачечной лопнула, так что стиральной машины и сушилки пока нет.
Я перевожу взгляд с бумаг лежащих передо мной на Габа, стоящего в дверях старого кабинета нашего отца. Несмотря на то, что сейчас ноябрь и льет дождь, мой брат без рубашки и потный, выглядит как чертова модель из календаря Чиппендейла.
— Хорошо, что вся моя одежда только из химчистки.
Он закатывает глаза и отталкивается от дверного косяка.
— Конечно, принцесса, — ворчит он, направляясь обратно по коридору.
Я сдерживаю смех, возвращая свое внимание к контрактам, которые Ал, прислал мне по электронной почте за ночь. Я потратил все утро, обсуждая их и назначая встречи с юристами и финансистами на следующую неделю. Составление планов по возвращении в Лондон дает мне крайний срок. Я найду ублюдка, который убил мою маму, и уберусь с побережья меньше чем за семь дней, и уж точно до свадьбы.
Снаружи с трудом заводится двигатель. Нахмурившись, я встаю и подхожу к окну, глядя вниз на подъездную дорожку. Габ смирился с сыростью и гнилью, и теперь он возится с любимой машиной моего отца Firebird, которая почти десять лет простояла в гараже. Ему абсолютно наплевать на дождь, льющий по его голой спине. Он слишком занят, скорчившись под капотом, с фонариком в одной руке и грязной тряпкой, засунутой в задний карман джинсов.
На прошлой неделе Габ просто появился и сказал, что приедет помочь с ремонтом дома, как я его и просил. С тех пор он бывал здесь каждый день, занимаясь ремонтом и переездом, и в процессе убирая все следы пребывания нашего ублюдочного отца из дома нашего детства. Вчера вечером, когда я высадил Рори, я увидел, что коробка для сигар нашего отца выброшена на помойку, а сегодня утром стопка картин Джорджио Моранди лежала на полу у дверей патио, холсты были изрезаны.
Нашему отцу нравились эти гребаные картины.
Я засовываю руки в карманы и некоторое время наблюдаю за ним. Мои мысли возвращаются к вишневому полю в Коннектикуте, и слова Габа гремят у меня в голове.
Я не знаю, откуда Габ знает, что я убил нашего отца, или почему он поблагодарил меня за это. Но с другой стороны, в наши дни я многого не знаю о Габе. Например, почему, черт возьми, он одержим идеей переделать наш дом и чем ещё он обычно занимается вместо этого. Но сейчас я вижу его чаще, чем за последние годы вместе взятые, и он счастлив, как никогда ранее, так что я точно не собираюсь все портить.
Я поворачиваюсь обратно, окидывая кабинет холодным взглядом. Это единственная комната в доме, к которой Габ ещё не приступил, и когда я спросил его почему, его взгляд потемнел, и он проворчал: — Чёрт возьми, ты сам можешь это сделать.
Комната выглядит точно так же, как и десять лет назад. Такой же письменный стол из красного дерева и книжный шкаф в тон. Одни и те же рамки, заполненные одними и теми же фотографиями. Единственное отличие — толстый слой пыли, покрывающий шкафы, и темное пятно на ковре за письменным столом.
Именно в этом месте у моего отца произошло неудачное кровоизлияние в мозг.
Я медленно прохаживаюсь по комнате, огибаю письменный стол и останавливаюсь спиной к двери. Отсюда мой взгляд скользит поверх рабочего места и через окно, где крутой холм спускается вниз и встречается с городом внизу.
Все это должно было принадлежать мне. Что-то, чего я не узнаю, мелькает у меня в животе, но прежде чем я успеваю дать этому название, на площадку перед домом въехала машина.
Собираясь выяснить это, я поднимаюсь по лестнице и выхожу на переднее крыльцо, как раз в тот момент, когда Тор по горячим следам пересекает подъездную дорожку, используя стопку папок в руке как зонтик. Проходя мимо, он хлопает Габа по плечу, прежде чем остановиться под крышей.
— Черт возьми, — ворчит он, вытягивая шею, чтобы заглянуть через входную дверь в фойе. — Это что, привет из прошлого? Ты пытаешься его перепродать подороже?
— Не-а. Мы воспользуемся им как ночлегом, когда будем приезжать в город. Меня уже тошнит от того, что твой брат живет по соседству в Visconti Grand.
— Да. Держу пари, Данте тоже надоело сталкиваться с тобой в лифте. Вот, — он прижимает к моей груди конверт из плотной бумаги. — Большой Ал хотел, чтобы я передал тебе это.
Я смотрю на конверт.
— Что это?
