- Но я не исчезну, - прошептала Шепард, вдруг понимая всю картину целиком и сопоставляя все чувства и эмоции в цельный кусок. - Никаких войн и битв, Лиара… я в отставке и все, чего я хочу - быть с тобой и…Каллисто. Хочу жить с тобой, в нашей семье, о какой так много мечтала…
Лиара с грустной усмешкой и полными слез глазами внезапно прошептала:
- Ничего не получится.
- Почему?? - тут же поразилась Джейн.
- Шепард, взгляни на то, что происходит сейчас… - по щеке Лиары скатилась слеза, к которой Джейн нежно прикоснулась пальцами. -…наша дочь влюблена в Ардат-Якши, за которой объявила охоту наша общая подруга. Та, с которой мы прошли войну и которая не остановится ни перед чем, лишь бы выполнить условия Кодекса… Я чувствую, что ты вновь…
- Да, возможно ты права. Но это не значит, что я отправлюсь куда-то одна… Каллисто - наша дочь. И если же худшее произойдет, то мы обе будет стоять за нее горой. Как подобает семье, Лиара…
- Я не хочу всего этого… Но я чувствую, что что-то надвигается и мне страшно, что я могу потерять тебя в этой бесконечной и нелепой чехарде!… еще одной твоей смерти я точно не переживу… прости, Джейн… - Лиара встала с дивана, утирая при этом слезы, и скрылась наверху, откуда не появлялась около получаса.
Джейн осталась в гостиной, все, также угрюмо сверля взглядом свой старый шлем, с которым она прошла всю войну. В старом исцарапанном стекле она видела свое растерянное выражение лица, с залегшей между бровями морщинкой. С иронией Джейн сравнивала этот шлем с собой - она была такой же потрепанной, с кучей царапин, в виде шрамов почти по всему телу, но крепкая, несмотря на такой большой срок.
Шепард понимает, что ей лучше уйти, но она не хочет уходить. Не хочет покидать дом Лиары, а снова увидеться с ней, поговорить и извиниться.
Она так поглощена в свои мысли, что не слышит шагов азари, а видит ее в отражении шлема. Лиара переоделась в белый шелковый халат, на ее лице смесь нежности и стыда, с небольшой долей грусти.
- Прости, я уже ухожу… - запоздало тянет Джейн, вставая с дивана и направляясь к двери.
- Я хочу вновь быть с тобой… - звучит в наступившей тишине столько четко, что Шепард замирает, оборачивается к азари и просто стоит с открытым ртом.
- Лиара…
- Я долго думала… - начала Лиара, медленно сокращая между ними расстояние. -…если я позволю страху взять над собой верх, то миг, когда я действительно перестану бояться - может совсем не наступить. Во времена войны время для нас было размытым значением, но когда наступил покой - оно стало нам в тягость… Я словно ждала тебя долгие триста лет и когда встретилась - нарочно тебя отталкиваю. Все…так хаотично и бурно с первых потоков… Джейн, я боюсь… очень сильно, что вновь тебя потеряю, но этим страхом я лишь тебя отталкиваю… Я хочу сказать, что…
Шепард давно держит ее за руки, смотрит в немного робкие и растерянные глаза Т’Сони, после чего ободряюще сжимает запястья, другой рукой лаская скулу азари.
-…я тоже люблю тебя… - пылко, тихо и так сокровенно шепчет Лиара, чуть вставая на носочки и припадая к губам капитана.
Когда поцелуй кончается, от Лиары с искренней мольбой слышится:
- Не смей умирать больше, слышишь?…
- Обещаю, - приглушенно шепчет Шепард, бережно обхватив Лиару вокруг талии. - Я больше не умру…
Обе обмениваются улыбками, пока неожиданно со стороны входа не послышалась возня, а после - в квартиру тяжелым шагом вошла…Каллисто.
Зеленые глаза Т’Сони младшей полыхали, словно тысячи языком пламени, а некогда ровный и глубокий голос понизился до звериного рыка, когда она увидела стоящих вместе родителей. Взор и рык ее был обращен строго к матери:
- Ты… Ты знала и молчала?… - ладони сжались в кулаки, а в глазах сверкнули первобытные кровавые нотки. - Как давно, ты знаешь, что Чеза - Ардат-Якши??
========== Сорванная маска ==========
Каллисто сразу заприметила фигуру Самары среди всех разнообразных прохожих Цитадели. Самару она могла узнать из множества, лишь по ее статной осанке, гордому виду, юстициарскому лицу с непроницаемым спокойствием и строгостью в чертах.
Каллисто всегда восторгалась Самарой - она была для нее эталоном…всего! Конечно, она, как и многие, не одобряла ее явный фанатизм и преданность Кодексу до такой степени, что она готова была пожертвовать жизнью, лишь бы не нарушить одну из пяти тысяч сутр, но искренне восторгалась всем остальным в ее характере.
Со стыдливым румянцем на щеках она вспоминает пору своей горячей молодости, когда она влюбилась в нее и некоторое время чуть ли не дрожала от одного только упоминания о ней. И ведь немудрено - Самара была идеальной, вместе с тем, внушающая своим видом гордую непоколебимость - внутри Каллисто тогда мешалось уважение и обожание, вкупе, переросшее в страсть.
Но ее можно было понять, ибо тогда ей было всего двадцать, и у всех азари ее возраста мысли были ветреные и зациклены на половом созревании. У Каллисто не могли не возникнуть подобные чувства к красивой и притягательной наставнице, которую она практически боготворила. Благо, этот период прошел быстро и бесследно…
