- Каллисто, мы ничего не дали Самаре… - Шепард была упряма, настойчива и мягка, понимая, что дочь находится на грани. - Чеза… О ней ничего неизвестно.
Каллисто внезапно злобно усмехнулась, но в этой усмешке была и сквозящая скорбь:
- И не найдете, потому что это ненастоящее имя…
Лиара вздрогнула, судорожно вздохнув, она робко подошла ближе:
- Каллисто…я дала ей ложный след.
- Что? - эти слова заставили дочь несколько успокоиться и поразиться. - Но зачем?
Джейн и Лиара синхронно опустили взгляд в пол, после чего от Шепард донеслось:
- Мы не могли позволить ей найти ее. Мы знаем, что… Вы любите друг друга и считаем, что Чеза…
- Она любит меня. Мы любим друг друга… Она… Она никогда не соединялась со мной, пусть я и просила… - Каллисто поднялась на трясущиеся ноги. -…она не убила бы меня. Я как никому другому ей верю… Она бы не тронула меня… Вот почему…она всегда в бегах. Вот почему - она просила меня забыть ее… Как же так?…
- Каллисто…
- Нет. - Она встала на ноги, зажмурила глаза и, делая шаг назад, помотала головой. - Я…не хочу ничего больше… Хватит…
Каллисто сорвалась с места, убежала на выход, уносясь далеко вперед. Лиара не выдержала, яростно заплакала, тут же мучительно вешаясь на Шепард.
Назревающий шторм обрушился на их головы…
***
Каллисто никогда не считала себя верующей или атеистом. В молодости, Самара обучила ее молитвам Атаме, основам. Все юстициары придерживались учению Атаме, потому Каллисто против воли своей знала наизусть все молитвы, каким ее научила Самара. Она не знала, как ноги привели ее к такому странному месту на цитадели, как азарийский храм.
- Хорошая шутка, Богиня… - со злой иронией протянула Каллисто, стирая остатки слез и смотря на красивое, утонченное сооружение. - Ладно, ты победила…
Каллисто медленно подошла к храму, где бродили несколько азари. Среди них было две фигуры, облаченные в темные изящные робы. Их глаза были закрыты плотными тканями, словно длинный капюшон. Открыты были лишь губы и нос, а руки каждой из них были увешаны в звенящих браслетах.
Каллисто всегда сторонилась храмов их народа, считая себя какой-то чужой среди всех. Она не испытывала большой веры, но подобно каждому существу, что оказывался на краю отчаяния и страха - она также молилась Атаме. Например, когда к ее виску приставили дробовик.
Она как-то робко, неуверенно и чуть отстраненно подошла к входу в храм, где все пространство было занято тремя статуями Богини, что отображала три стадии азари. Возле каждой статуи стояли разные азари, как положено - по стадии возраста. Многие молились, вставая возле своей статуи, иные разговаривали между собой, что-то обсуждая, некоторые слушали и обращались к послушницам.
В стенах каждого храма всегда была главная матриарх. Матриарх этого храма стояла в строгом уединении возле статуи огромной Атаме, что отображала саму Богиню. Возле той статуи был алтарь, на котором многие оставляли свои подношения в виде цветов, скромных побрякушек и других вещиц.
Каллисто тихо, как можно более незаметно бродила по храму, стремясь быть незамеченной. Ей просто хотелось послушать песни, которые жрицы пели здесь. Они, против воли, заставляли ее злобу и горе утихнуть…
- Дева, кто впустил тебя сюда? - Каллисто вздрогнула, когда услышала голос позади нее.
- Мне нельзя тут находиться? - не удержалась от ехидства Каллисто, а окликнувшая ее жрица подошла ближе.
- Ты пылаешь в гневе. Тут - обитель спокойствия…
- Возможно… Простите, я действительно очень злюсь и это выше меня.
- Пожалуйста, покинь храм…
- Сестра, это неправильно, - послышался иной голос, на тон ниже. - Мы должны помогать всем, кто ступил на порог нашего храма…
Каллисто обернулась к более высокой жрице, чья улыбка…заставила Каллисто невольно улыбнуться в ответ. Она, словно заблудшая во тьме, последовала за единственным источником света, коей стала эта жрица. Она медленно поманила ее за собой, и они отошли в отдаленное от других место, где открывался вид на красивую мозаику с Богиней.
- Ты веришь в Богиню?
- Знаете, - улыбнулась Каллисто. - Я предпочитаю придерживаться словам – «атеистов нет в окопах»…
- И все-таки ты здесь.
- Случайно набрела. Решила зайти. - Пожала плечами Т’Сони, не отрывая взора от мозаики.
- Ты боишься. - Донеслось от жрицы, и Каллисто переключила на нее свой взгляд. - Ярость. Горе. Скорбь. Тебе больно. Не хочешь рассказать?
- Рассказать? Подобно людям, что говорят – «покайся в своих грехах, дитя мое».
- Ты - азари.
- Я злюсь, потому что моя мать скрыла от меня нечто очень важное. Это привело меня в горе и скорбь.
- Разве твоя мать не пыталась остановить как раз это? Она хотела уберечь тебя, потому, ей пришлось молчать…
- Моя мама всегда скрывала очень многое… Но сейчас… Я как будто себя не узнала, потому что скрытое имело слишком большую цену… – жрица положила теплую ладонь ей на лоб, после чего, кротко что-то шепнула.
- Тебе стало легче? - спросила она после маленького ритуала.
- Да… - внезапно прошептала пораженно Каллисто, думая, что ее ничто не сможет уравновесить. -…спасибо.
